Книга Эффект Годзиллы, страница 91 – Елена Логунова

На втором этаже обнаружился коридор с длинным рядом дверей. Некоторые из них были открыты, из ближайшей доносились голоса. Я прислушалась и уловила пару восторженных реплик («Сама Сокольская!», «Ираида Великая!») и одну недоумевающую («Да ладно, она жива еще?!»).

— Еще и вас всех переживет, — прошептала я, адресуясь к невидимому скептику, и потихоньку вернулась вниз, к тете Иде.

Вот ведь хитрюшка, знала же адрес, но даже не намекнула, что ее появление может произвести фурор!

Вернулся славный Петенька. Раскинув руки и двигаясь боком, как краб, он сопроводил нас в кабинет на втором этаже и испарился. Хозяйка кабинета, эффектная дама средних лет, поднялась из-за стола нам навстречу, зарокотала низким, почти мужским голосом:

— Госпожа Сокольская, чрезвычайно приятно, наслышаны, наслышаны… А я Марина Игоревна Соломина, первый зам Алексея Петровича…

— Царство ему небесное, — кивнула Сама Сокольская, показывая, что она в курсе.

По мне Марина Игоревна лишь скользнула незаинтересованным взглядом — она неотрывно смотрела на тетушку, и я поняла, что могу и не представляться. Обычно роль бессловесной мебели достается не мне, но в данном случае имело смысл дать развернуться во всю ширь таланту Ираиды Великой.

Тетушка явно понимала, куда попала, а местное народонаселение располагало какой-то информацией о ней, так что моя легенда о нотариальной конторе умерла, толком и не родившись.

— Прошу, прошу! — Марина Игоревна указала на мягкий уголок со столиком в противоположной от массивного рабочего стола части просторного кабинета.

Закрывшаяся было за нами дверь снова отворилась, и появилась девушка с подносом, уставленным чашками и вазочками. Действовала она так ловко и шустро, что угощение было выставлено на столик раньше, чем к нему подошли гости — тетя и я.

Меня, впрочем, родная старушка тут же из гостей уволила!

— Мариночка Игоревна, нам бы поговорить приватно, — доверительно сказала она хозяйке кабинета, удобно устроившись в мягком кресле и расправив складки нарядной юбки гофре. — Может, ваша милая девочка пока чем-нибудь займет мою?

Загогулиной долгого взгляда тетушка соединила две фигуры — неподвижную мою и удаляющуюся секретарши.

— Конечно, конечно! У нас есть прекрасный музей, можно посмотреть экспонаты. — Мариночка Игоревна с готовностью приняла плохо завуалированное предложение выпроводить меня из ее кабинета несолоно хлебавши.

— Погуляй пока, деточка. — Тетя Ида шевельнула пальчиками, будто брызнув в меня водой.

Изыди, мол, нечистая!

— Хорошо, бабушка, — кротко пропищала я-деточка.

Тетушкины очи полыхнули, но я уже повернулась к ней спиной, а та у меня огнеупорная.

Шустрая милая девочка процокола каблучками по коридору. Едва успевая за ней, я подошла к двери, со скромной гордостью обозначенной табличкой «Наш музей». Девочка открыла дверь, та таинственно скрипнула, явив нам темное нутро помещения, в котором что-то тихо попискивало и слабо помаргивало. Писк отдавался эхом, огоньки пугающе краснели.

Мне тут же припомнилась Волькина роборыба. Хотя здесь свободно могла затаиться красноглазая и злобно пищащая крыса — как роботизированная, так и настоящая.

По спине пробежали мурашки. По ногам потянуло сквозняком.

Мое воображение мигом нарисовало серым по черному группу приветливо оскалившихся трюмных крыс — комитет по встрече вкусных и питательных посетителей «Русморя».