Книга Эффект Годзиллы, страница 52 – Елена Логунова

— Точнее, не помнит, — предположила я. — У нее же сейчас не память, а сито дырявое. Сама же задевала куда-то тарелочку… А скоро ли вернется муж ученый?

— Через месяц.

— Ну, за это время Мара заштопает прорехи в своей девичьей памяти, авось и тарелка найдется.

— Я тоже на это надеюсь, — призналась подруга. — Мара не хочет посвящать Бордовского в историю с нападением. Боится, что он станет таскать ее за собой на все раскопки, чтобы не оставлять одну без присмотра.

— Можем попробовать найти и купить такую же тарелку, — предложила я. — Если посуды на корабле было много, на весь экипаж, а в музей пошли только лучшие экземпляры, возможно, не только Бордовский прихватил себе тарелочку. Поищем в интернете, посмотрим на барахолках…

— Можем попробовать, — без особого энтузиазма согласилась подруга.

Поиски старой разбитой тарелки на барахолках и в Сети явно казались ей слабой заменой детективному расследованию во всех смыслах громкого — аж со взрывом! — убийства.

Утро началось со скандала.

Едва рассвело, во дворе, окруженном двадцатиэтажными домами, сцепились собачники и неравнодушные граждане без домашних питомцев. Первых единолично представляла тетка с тремя песиками на сворке, вторых — две бабки из соседних квартир на первом этаже.

Тетка-собачница, наряженная в красный спортивный костюм из толстого флиса и белый дутый жилет, на мой сонный взгляд с прищуром, походила на Санту с оленями. Те, правда, были у нее не только безрогими, но и мелкими: две таксы, черная и рыжая, и один серый, в крупную складку, упитанный мопс. Бабок я толком не видела, они высунулись из квартир под нашей, но отсутствие картинки компенсировалось звуком: голосили пожилые гражданочки так, что эхо металось по двору стаей спятивших чаек. Из-за этого не сразу получилось уяснить предмет дискуссии.

— Это она! Вон та, вон та! — дуэтом надрывались бабки.

— Да не она это! — возражала тетя Санта.

— А я видела, сама видела! Она это, ваша рыжая!

— Да что вы видели? Ничего вы не видели! Она не могла!

Разбуженный криками Колян восстал и потеснил меня у окна. Он зевнул, потер глаза, присмотрелся к спонтанному утреннику во дворе и спросил недовольно:

— Что такое? Гринч досрочно украл Рождество?

Тоже, значит, уловил сходство тетки-собачницы с Сантой-оленеводом.

— Не пойму, в чем дело, — призналась я. — Они как-то неинформативно орут, а я спросонья плохо соображаю.

Словно угадав, что я нуждаюсь в подсказке друга, зазвонил телефон.

— Как вам утреннее шоу? — спросила Ирка в трубке. — Вы за кого болеете?

— Не разобрались еще, только что проснулись.

— Ого, крепко же вы дрыхнете! Я уже минут пять смотрю эту женскую борьбу в грязи.

— Почему в грязи?

— Потому что предмет ожесточенного спора — собачьи экскременты!

— Кто кремень? — переспросил Колян, недослышав, потому что я не включила громкую связь.

— Все кремень! — Ирка захохотала. Отсмеявшись, она объяснила: — Бабулька из той квартиры, что точно под вами, нашла в палисаднике под своими окнами окаменевшие собачьи ка… как бы это сказать культурно?

— Каки, — предложила я и включила громкую связь, чтобы облегчить понимание ситуации мужу.

Вопли во дворе стали совсем невнятными.

— Их, да. — Подруга приняла подсказку. — А поскольку за палисадником этим она ухаживает вместе с соседкой, первая бабка поделилась своей находкой со второй…