Книга Эффект Годзиллы, страница 45 – Елена Логунова

— Как интересно. — Я задумалась. — Получается, бывший капитан уже на берегу погиб в бушующих волнах…

— От судьбы не уйдешь, — наставительно заметил муж и бросил в раструб мясорубки пригоршню кубиков говядины, не позволяя им уйти от судьбы стать фаршем.

— Наконец-то!

Ирка и Мара ждали меня у входа. Обе в черном и с тонкими деревянными кольями в руках!

— Что, тут реально вампиры?! — удивилась я.

— Тут реально жесть, — ответила Ирка и подвинулась, благодаря чему я увидела вывеску: «Бильярдный клуб».

Стало понятно, что в руках у милых дам не осиновые колья, а бильярдные кии. Хотя… Почему бы доброму осиновому кию не иметь дополнительную — просто редко используемую — функцию?

— Заходи, я хочу увидеть твою реакцию. — Подруга открыла передо мной дверь, из которой вырвался шум голосов и звуки музыки.

Я уловила обрывок фразы, произнесенной лекторским тоном:

— Очень круто. Эта трупность, эти синие цвета тел, эта кукла, у которой вместо головы тиски… — и не без опаски переступила порог.

Коробочка — три небольших зала — была битком полна. Я, как оказалось, не напрасно настроилась на мрачную готику. Стены и потолки были черными, и расставленные там и сям канделябры с тусклыми лампочками-свечами темноту не разгоняли, лишь немного разбавляли. Плотная толпа, подозрительно похожая на траурную процессию, ползала по залу, замирая перед экспонатами и внимая словам куратора выставки.

— Эти посмертные маски сделаны с еще живых людей, — вкрадчиво журчал приятный девичий голос. — Вот тут среди слепков подбородок нашей Кати, она тесно связана с некромистикой, потому что дочка одного из художников.

Я покосилась на ближайший экспонат. Это был сложный конгломерат обрубков гипсовых тел, добросовестно подкрашенных на срезах алым лаком.

— Это окровавленное тело весьма элегантно и очень в духе Питера, — продолжала вещать кураторша.

Я глянула на стену. С нее безмятежно улыбались бледные до трупной синевы силиконовые лица. За ними, похоже, были припрятаны какие-то моторчики, потому что время от времени лица вдруг начинали конвульсивно потряхиваться, жужжать и гримасничать.

— А в соседнем зале на стене вы можете видеть обособленную грудь нашего главного менеджера Даши, — сообщила кураторша.

— В соседний зал не пойдем, — твердо сказала я.

— Придется, как раз там прячутся наши мадамы, — сказала Ирка, взяла меня за руку, как ребенка, и потащила сквозь толпу.

Наши мадамы стояли в тупичке, образованном выступом бутафорской гильотины и резным буфетом темного дерева. На стойке буфета рядком тянулись коктейльные бокалы с чем-то красным, под гильотиной валялся резиновый мяч, раскрашенный а-ля отрубленная голова. Разгуливающие по залу гости мероприятия с детским удовольствием пинали ее.

Мадамы в своем ненадежном укрытии замерли парой сусликов.

Суслики были очень нарядные: в кружевах и бархате.

— Здорово, что этот автор никогда не отходит от чистоты эстетики, всегда делает что-то, связанное с мертвым, — хвалила кого-то в соседнем зале кураторша.

— Вы тут живы еще? — спросила я, подойдя к сусликовидным мадамам.

Тетушка порывисто схватила меня за руку:

— Ты представляешь, я забыла валидол! Как некстати!

— У меня есть, — Ирка полезла в свою сумку-самобранку, выдала мадамам по таблеточке.

— Мы изучаем эстетику некромистики, и нам очень нравятся ее принципы идиотии, веселья и производства высококлассного искусства, — оживленно вещала дева-куратор. — Конечно, если вы попытаетесь найти в этом логику, то потерпите полный крах, тут можно только наслаждаться…