Книга Эффект Годзиллы, страница 44 – Елена Логунова

Вообще-то переживать по поводу наряда на вернисаж в славном граде Петра не стоило. Здесь на подобных мероприятиях можно увидеть очень необычно костюмированных персонажей вроде дамы в зеленом боа из перьев поверх красного платья ручной вязки крючком или джентльмена в пижаме с галстуком и шлеме из фольги. Соорудив себе чалму из скатерти с бомбошками или повесив на шею вместо бус разнокалиберные латунные гайки на веревочке, я вполне вписалась бы в компанию творческих личностей. Но снова выслушивать упреки и нотации тетушки и Марфиньки, которые — к гадалке не ходи! — совершенно точно нарядятся на вернисаж, как на подиум модного показа, не хотелось.

Я договорилась с Иркой и Марой о том, что мы встретимся на месте в семь — начале восьмого, и помчалась переодеваться.

Дома был только муж. Он очень обрадовался моему внезапному появлению, ошибочно решив, что оно предвещает скорый ужин и приятный вечер в кругу семьи. Я разочаровала его, объявив, что котлет им с сыном нажарю, но есть их они будут одни, мне нужно на вернисаж. В качестве альтернативы предложила сходить на это культурное мероприятие вместе, мадамы были бы счастливы увидеть в наших женских рядах мужчину, но эта перспектива Коляна предсказуемо устрашила до дрожи.

«Вернисаж» звучит для него синонимом слова «шабаш». Не без причины, скажем честно. Кто повращался в кругу питерских художников, поймет.

На сей раз организаторами заявлена была выставка работ в стиле петербургской некромистики. Что такое эта некромистика, я не знала, но смутно ассоциировала ее с трудами доктора Франкенштейна, хотя тот жил не на брегах Невы, а в Германии и Швейцарии. В компанию к монстру Франкенштейна просились вампиры, ведьмы и прочая нечисть, и я быстро определилась с экипировкой: черное с серебром, неизменно стильно и предположительно в тему.

— Пару остро заточенных карандашей из древесины осины возьми. И головку-другую чеснока, — пошутил муж.

Уяснив, что принудительный культпоход ему не грозит, он повеселел.

— Чеснок для фарша, — напомнила я. — Ты крути, крути.

В процессе приготовления котлет у нас разделение труда: муж приставлен к мясорубке, я — к сковородке.

— Кстати, о приятных встречах, — грохоча и скрежеща могучей древней мясорубкой производства советского танкового завода, припомнил Колян. — Я сегодня видел Валеру Чайковского, нашего участкового.

— Где же?

Участковый Валера Чайковский не ассоциировался у меня с приятными встречами. Собственно, мы и познакомились с ним, когда он пришел обвинять нас с мужем в двойном убийстве, которого мы не совершали^[8].

— В «Шаверматории». Я зашел туда пообедать, а там как раз был Валера.

Я покивала: знаю, «Шаверматорий» — любимое заведение Чайковского (звучит дико, согласна).

— Я подсел к нему, и мы немного поговорили о том, о сем. В частности, о взрыве в нашем бассейне.

— О? — Я наконец заинтересовалась.

— Валера сказал, он не в курсе, как идет расследование, потому что им занимается Следственный комитет. Зато он знает, кто жертва…

— Я тоже знаю: какой-то Сушкин А Пэ, владелец предприятия в сфере вспомогательной деятельности, связанной с водным транспортом. — Я вспомнила скудную информацию, почерпнутую из СМИ.

— Да не какой-то! Он, этот Сушкин, бывший капитан дальнего плавания, кандидат наук, доцент университета и учредитель холдинга, название которого я забыл… что-то про море. Холдинг этот занимается не вспомогательной, а очень даже важной деятельностью: судостроением и морскими грузоперевозками.