Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 152 – Анна-Лу Уэзерли

Сначала она считала, что Клэр просто еще одна любовница, игрушка, чтобы дразнить Лори и доводить ту до психоза, – любимое развлечение Роберта, которое она отлично понимала. Она знала, что он не любит Клэр – толстую, туповатую, унылую, недалекую Клэр.

Но о ребенке она ничего не знала. И это стало для нее шоком. Она узнала о нем в день барбекю, когда Лори устроила скандал на глазах у всех соседей.

Ребенок изменил все… он изменил Роберта. Внутри у него что-то переключилось, проснулось нечто возвышенное и настоящее. Он почувствовал любовь к этому ребенку, захотел чаще видеться с дочерью, быть с ней, смотреть, как она растет. Возможно, предположила она тогда, Роберт совсем не такой, как она. Вероятнее всего, он уже давно у нее за спиной планировал бросить ее и зажить новой жизнью со своей дочерью и этой толстой невежественной шлюхой. А значит, он предал ее после всего, что она сделала для него, после всех жертв, что она принесла ради него, ради них обоих. Ведь она всегда делала то, о чем он ее просил. Только вот она ждала слишком долго. Его обещания, подпитка ее мечты о нормальной семье с ним, о жизни в Каннах – все это было ложью, которую он растянул на долгие-долгие годы. И за то, что совершил Роберт, прощения нет; он лишил ее шанса жить нормальной жизнью, иметь семью, самой распоряжаться своим телом; он скормил ей фантазию, мечту о чем-то таком, что лежит где-то за радугой, хотя заранее знал, что там, где радуга соприкасается с землей, никакого горшка с золотом нет. По сути, Роберт-то и не любил ее, никогда не любил. Он воспринимал ее как свою собственность. И окончательное осознание этого жестокого факта вынудило ее вершить собственное правосудие. Она исправила зло и сравняла счет. И теперь снова может стать единым целым.

Только после того, как ярость и гнев утихли, ею владеет жуткое чувство утраты. Это чувство не касается ни Клэр, ни Дуги, ни Лори, ни этой шлюхи Линны Джордж, оно относится только к Берти. Остаток своих дней она проведет в тоске по нему, по этому жестокому, эгоистичному мерзавцу. Это он заставил ее убить его. На все, что она совершила, толкнула любовь к нему.

Самолет заполняется пассажирами, и место рядом с ней уже занято мужчиной в соломенной шляпе и солнцезащитных очках. От него приятно пахнет. Ей нравятся мужчины, от которых приятно пахнет.

По проходу идет бортпроводник в неприглядной коричнево-оранжевой форме, и она подзывает его взмахом руки.

— Разве время для джина с тоником еще не наступило?

Она слегка сдвигается, когда я сажусь рядом, и из вежливости убирает руку с подлокотника. От нее сильно пахнет дорогими духами, на ней платье в стиле пятидесятых и головной платок. Глядя на нее, я с трудом верю в то, что эта женщина с удивительными жестокостью и бессердечием убила двоих и пыталась убить третьего человека. Она выглядит так, будто только что сошла с экрана.

— Замечательный день для полета, – говорю я, не поворачивая головы. Краем глаза замечаю татуировку в виде маленькой ящерки на ее правой стопе.

— Да, наверное, – соглашается она. – Надеюсь, они не будут тянуть со взлетом. Я не очень люблю летать. И ужасно нервничаю.

— Со мной такая же история, – говорю я, когда Дэвис занимает место рядом со мной. – Трясусь от волнения. Мне вот живая вода немного помогает. – Из внутреннего кармана я достаю маленькую фляжку и предлагаю ей. Она бросает на меня быстрый взгляд, берет фляжку и делает глоток «Джека Дэниелса».