Книга Призраки Пянджа, страница 46 – Артём Март

— М-да-а-а-а… Дела. Неплохой мы устроили спектакль для этого Молчуна, — ухмыльнулся Мартынов, сидя на камне и перебирая камешки в руках. — И купился же. Я думал, наш фортель не пройдёт.

— Немного удачи, немного смекалки, немного правдоподобия, — улыбнулся я.

— Ага. Я на миг подумал, что вы с Хусейном и правда решили друг друга поубивать, — рассмеялся Мартынов.

Потом он поднял голову. Всмотрелся в синее небо, на котором бугрились красивые, перистые облака.

— Но меня б эта скотина могла бить и послабее, — Мартынов показал в улыбке красноватые от крови зубы. — Вся рожа болит теперь.

— Послабее — неправдоподобно.

— И то верно, — он вздохнул. — Вот удивляюсь я твоей изобретательности, Саша. Я б в жизни ничего такого придумать не смог. Да мне бы и в голову не пришло что-то такое выкинуть! А ты вот придумал и реализовал.

Он сдержанно рассмеялся.

— Теперь хоть новые байки сочиняй.

Когда Марджара пошевелился, встал и направился к нам, мы с Мартыновым взглянули на него.

Хусейн приблизился. Сел под скалой рядом с нами, снова укутался в плащ-палатку. Мы с Мартыновым замолчали.

На тропе было тихо. Только ветер время от времени привычно шумел в ущелье, протянувшемся под обрывом.

— Зря вы меня не послушали, — сказал он отрывисто. — Молчун всё ещё опасен.

— Молчун ранен, — возразил я, крутя травинку в пальцах, — не может даже идти самостоятельно. А ещё он связан. Так что нечего преувеличивать.

— Вы его плохо знаете, — покачал головой Марджара.

— Мы отобрали у него всё оружие, что при нём было. Отобрали все вещи. Он гол, как сокол, — пробурчал Мартынов. — Он разве что может нас кровью залить.

Мартынов устало прыснул и закончил:

— До смерти…

Марджара ничего не ответил.

— Зачем ты хочешь его убить? — спросил я Хусейна прямо.

Тот нервно пошевелился. Но не ответил сразу.

— Хусейн?

— Он может быть опасен, — словно мантру повторил Марджара.

— Ты сам в это не веришь, — я волком посмотрел на пакистанца. — Лучше бы тебе говорить правду.

Марджара сглотнул.

— Этот человек заслуживает смерти. Он военный преступник.

Мартынов, уставившийся на Марджару, приподнял брови. Потом мельком глянул на меня.

— Об этом у нас не принято говорить, — помолчав, продолжил Марджара, — но Зубаир участвовал во множестве операций против мирного населения Афганистана и против пленных советских солдат.

— Зубаир, значит, участвовал? — с подозрением спросил я.

— Да, — Хусейн не повёл и бровью. — Под непосредственным руководством Тарика Хана они творили ужасные вещи. Вещи, о которых мне хорошо известно.

— Это какие же? — спросил любопытный Мартынов.

Марджара вздохнул. Вздохнул тяжело и горько. Вздох получился такой, каких я ещё не слышал от этого сдержанного человека.

Хусейн начал:

— Провокации в кишлаке Балух-Кала. Зубаир играл роль советского снайпера, отстреливавшего мирных жителей, с целью укрепления антисоветских настроений. Это спровоцировало переход некоторых местных на сторону моджахедов.

Мартынов нахмурился. Сжал зубы так, что я слышал, как они скрипнули.

— Зубаир был в составе группы, уничтожившей колонну Красного Креста с медикаментами и припасами для беженцев. Группа выдавала себя за советских солдат.

— Я слышал о таком, — кивнул Мартынов, казалось, полностью поглощённый рассказом Хусейна.