Книга Призраки Пянджа, страница 45 – Артём Март

— Так пусть сдохнет!

— Нет, Витя, — сказал я, глядя в лицо Мартынову, — нельзя.

— Почему⁈ — выкрикнул тот, уставившись на меня дурным взглядом. — Он бы нас всех перестрелял, как уток, если бы мог!

— Он может что-то знать, — сказал я. — Может владеть информацией о «Пересмешнике».

— Его лучше убить, — сказал Марджара, неведомо когда оказавшийся у нас за спинами.

Я оглянулся.

Надим Хусейн выглядел так себе. Его лицо сильно опухло после моего удара. Губы превратились в один большой струп запёкшейся крови.

Тем не менее взгляд его оставался холодным и внимательным. Я бы сказал — расчётливым.

— Вот в этом я с тобой, вражина, согласен, — прошипел сквозь стиснутые зубы Мартынов.

— Он хитер, — покачал головой Марджара. — Даже раненный — опасен. Он может попытаться убить кого-то из нас, если мы потеряем бдительность.

Я глянул на Молчуна. Лицо его выражало одну-единственную эмоцию — изумление. Зубаир широко распахнул глаза и уставился на меня. Но, казалось, он совершенно ничего не видел. Взгляд его был пуст. Направлен куда-то внутрь себя.

— Он не станет сопротивляться, — сказал я холодно.

— Станет. Я его знаю. Ты — нет. Он…

— Что бы ты сделал, если бы узнал, что твоя семья погибла? — перебил я Хусейна.

Тот аж осекся. Несколько мгновений казалось, он находится в каком-то ступоре.

— Что это за вопрос? — спросил он, и в голосе его внезапно появились нотки раздражённости. — Причём здесь моя семья?

— Что бы ты сделал, Хусейн?

Надим сглотнул. Глянул на Мартынова. Видно было, что Марджара колеблется. Снова подсознательно ищет подвоха.

— Я бы не смог жить, — наконец ответил он.

— Да, — я кивнул. — Потому что потерял бы смысл жизни. Как он.

С этими словами я указал взглядом на лежавшего на земле и совершенно не сопротивлявшегося Зубаира.

— О чём ты? — не понял Марджара.

— Да, о чём? — поддакнул ему Мартынов.

— Посмотрите на его руку. Теперь он не сможет стрелять, как раньше.

Хусейн ничего не сказал, только поджал разбитые губы.

Мартынов прочистил горло, не сводя автомата со снайпера.

Я встал. Приказал:

— Перевернуться. Руки за спину.

Зубаир машинально, словно механизм, подчинился. Он с трудом, с болью перевернулся на живот. Неловко завёл руки за спину. Но не издал ни стона. Ни единого звука.

— Ваня, — сказал я. — Давай вязать ему руки.

— Наряд, что выдвинулся нам навстречу, должен быть тут к полудню. Ну, максимум к вечеру, — сказал я.

— Предлагаешь ждать? — вздохнул Мартынов и глянул на Марджару.

После того как мы взяли Молчуна, Хусейн стал задумчивым и ещё более тихим. Он сидел у входа, укутавшись в плащ-палатку, которую отдал ему я.

Мы с Мартыновым устроились у пограничной тропы, чтобы погреться в первых утренних лучах солнца. Прогнать с косточек зябкий холод ночи.

Раненый Молчун лежал в шалаше. Мы оказали ему первую медицинскую помощь, остановили кровь. Дали хоть какое-то, но обезболивающее.

Мартынов постоянно ворчал на меня за то, что пришлось потратить на снайпера перевязочный пакет. А я стоял на своём. Один Марджара в руках КГБ — хорошо. Но два «Призрака» — гораздо лучше. Зубаир может стать ценным источником информации. Возможно, не менее ценным, чем Марджара. Как минимум, теперь их показания можно будет сличить. Сравнить друг с другом, чтобы хотя бы отчасти убедиться в правдивости.