Книга Шпионские игры, страница 31 – Артём Март

— Примите мои соболезнования, — сказал я.

Старик промолчал, но кивнул

— Значит, семейное дело у вас такое, — заметил Наливкин, немного погодя.

— Было семейным. Но я слишком стар, чтобы ходить по горам. Да и с овцами иметь дело безопаснее, чем с душманами или шурави.

— Безопаснее, в первую очередь, для вашего сына, — не спросил, а утвердил я.

Руки пастуха, которыми он ловко работал, обрабатывая раны разведчика, вдруг вздрогнули. На мгновение замерли, но вновь проворно задвигались.

— Кабиль мечтает быть воином, — сказал старик. — Таким же, каким был я, его брат и его дядька. Но он не той породы. Не подходит для войны.

Старик замолчал на несколько мгновений, а потом добавил:

— Когда-нибудь он это поймет.

Когда старик закончил, он спросил у Малинина бинты. Спецназовцы стали рыться в вещмешках, но ничего не нашли. Кажется, все уже извели на гноящиеся раны Искандарова.

Тогда Вахид встал, направился к небольшому сундучку, что стоял у стены, рядом с уголком святыни, где на деревянной подставке лежал потрепанный Коран.

Потом пастух достал из сундучка рубаху. Вернувшись к разведчику, старик опустился и стал рвать ее на бинты.

— Можете взять у нас что захотите, перед тем как мы уйдем, — Сказал Наливкин, наблюдая за тем, как старик рвет рукава рубахи.

— Ничего не нужно. Ваш смелый сержант, — старик глянул на меня, — верно сказал по дороге сюда — любая ваша вещь, что тут останется, может дать бандитам повод напасть на нас.

— Спасибо, — помедлив несколько мгновений, с горечью в голосе сказал Наливкин.

Когда старик закончил с Искандаровым, он подсел к очагу. Помешал в армейском котелке, что висел над ним на железном крюке, какой-то остывший отвар.

— Значит, вы идете к старой мечети?

— Да, — сказал я. — Через перевал Чахар-бад.

Внезапно открылась дверь. Пригнув голову, внутрь зашел Кабиль. Присел у очага на выцветший ковер, которым был устлан земляной пол.

— Ты перегнал овец? — Спросил у него старый пастух.

— Да, отец, — проговорил тот суховато и покосился на Нарыва с Малининым, сидящих у оконной щели.

— Как кони?

— Напоил.

Старик засопел. Казалось, он не собирался продолжить наш разговор.

Я быстро понял, что Вахид явно не хотел сказать лишнего при сыне.

— Мы скоро уйдем, — сказал я, — дорога не ждет.

— Пусть чабрец начнет делать свое дело, — проговорил старый пастух.

— Пусть, — согласился я. — Но все же, нам следует поторопиться. И вполне возможно, скоро тут будут душманы.

Кабиль нахмурился и потемнел лицом. Зло зыркнул на меня. Когда наткнулся на мой взгляд, в глазах его тут же блеснул страх. Он поспешил опустить их.

— Значит, смотрите, как мы поступим, — продолжил я. — Если они придут и будут спрашивать о нас, скажите, что мы тут были. Что заставили вас силой оружия показать нам дорогу к Пянджу.

Старик слушал внимательно. Кивал.

— Саш, им лучше просто отбрехаться, — вмешался Шарипов. — Пусть скажут, что не видели нас здесь. И вся недолга.

— Не пойдет, — покачал я головой.

— Это еще почему?

— Потому что они нам не поверят, — продолжил мою мысль старый Вахид. — И тогда начнут пытать.

— Верно, — кивнул я. — Вы должны сообщить им, куда мы пошли. Причем добровольно. А мы, в свою очередь, оставим им несколько следов на ложном пути. Пусть думают, что мы торопимся. Подыграйте им. Расскажите о нашем тяжело раненном товарище.