Книга На афганской границе, страница 115 – Артём Март

Когда занятия первой половины дня кончились и мы вернулись на заставу, отправились к дежурному разряжать оружие. Потом снова чистить. Дальше уже подключился старшина.

Черепанов, в сопровождении дежурного, повел нас в оружейку.

— Значит, смотрите, — начал он, — сейчас покажу вам, где будете хранить оружие пирамиде. Потом сдаем оружие. Вон там, снизу, видите? Написано карандашом под каждым автоматом? Имена старых владельцев. Стираете и пишете свое имя. Для удобства, что б, быстрее выучить, где ваше оружие хранится. В боевой обстановке мешкать времени не будет.

Когда старшина показал мне свободное место, и я дождался карандаш, опустился к полке пирамиды. Под прикладом моего, уже установленного туда автомата, прочитал имя: Минин И. В.

— Минин, — прошептал себе я и задумался, — Минин Илья. Это ж погибший хозяин Булата.

Я нахмурился. Поджал губы. Потом медленно стер имя Ильи и на его месте написал свое.

— Саш? Ты не занят? — Спросил сержант Слава Нарыв, когда мы встретились на заставе.

— Через пять минут политзанятия, — сказал я.

— О! Как раз успеем! Помощь мне твоя нужна.

— Что такое? — Я вопросительно приподнял бровь.

— Дело тут такое. Я сегодня дневальный по питомнику А собак кормить надо. А тут мне без чужой помощи никак.

— А у вас собак по двое кормят? Как в наряде? — Хмыкнул я. — Одному никак?

— Да не, — он отмахнулся, потом глянул на меня с какой-то опаской, добавил: — там же Булат. Пойдем, я объясню, как помочь надо.

Вместе мы отправились в питомник. Он был наполовину пустой. Большинство караульно-сторожевых отправили на границу. В вольерах сидели Пальма, еще один служебно-разыскной кабель Радар восточноевропейской породы, да Булат на своем привычном месте.

Первые две уже хлебали наваристую и густую кашу из своих мисок. Еще одна чашка стояла у столбика для чистки собак, недалеко от Булатова вольера.

— Вы его не выгуливаете даже?

— Выгуливали бы, — вздохнул Нарыв, — так он же не дается. Я ваще не пойму, чего его Шеф не спишет. Пес же сидит на довольствие, жрет за просто так, а выполнять задачу, не выполняет.

Мы приблизились к вольеру Булата, и кобель наградил нас тяжелым как свинец взглядом, но даже не встал с подстилки. Так и остался лежать у дальней стены.

— Таран только иногда подойдет к вольеру, позовет Булата, а тот просто порычит на шефа, ну и что? — Пожал плечами Нарыв. — Вбестолку все это. Пес все. Психически нестабильный стал.

Потом сержант взял чашку с едой и зачем-то вооружился толстой сухой палкой. Ни дать ни взять — рыцарь с копьем. Рыцарь горячей каши блин.

— Значит, смотри, что надо делать, — начал он, — открываешь тихонько дверцу, я пропихиваю ему чашку, а ты тут же закрываешь. Только быстро, чтоб не кинулся.

— А что? Уже кидался? — Спросил я.

— Нет, но страшно. Я видал его, когда все это началось, — помрачнел Нарыв, припомнив, видимо, Илью, — он тогда так зубы скалил, что не хотел бы я в них оказаться. Ну! Погнали!

Нарыв напрягся, даже сгорбился, будто собрался атаковать Булата этой самой палкой. Когда я подошел к решетке, мощный пес зло заурчал, хлопнул массивной желтой лапой.

А когда я отодвинул щеколду, рык его стал громче и злей. Будто бы молодой пес не хотел, чтобы его беспокоили.

Я раскрыл дверь, и Булат встал, уставился сначала на меня, потом на побледневшего Нарыва. Тот медленно пошел к собаке. Чашка с палкой задрожали у пограничника в руках.