Книга На афганской границе, страница 108 – Артём Март

Не теряя времени, я просто вырвал нож из его ослабших пальцев и отбросил сторону. Вцепившись в шелковый рукав кафтана, бросил душманенка через бедро. Тот хлопнулся о земляной пол, поднял вокруг пыль и замер без движения. Я тут же сел на него верхом, принялся скручивать руки за спиной. Ошарашенный ударом душман потерял сознание и не сопротивлялся.

Зажав штык-нож в зубах, я принялся шарить взглядом вокруг, искать, чем бы связать ему руки. Эх пригодились бы средства связывания, с которыми погранцы ходят в наряды, чтобы задерживать нарушителей. Да только в подсумке с ракетницей ничего такого такого не было.

Внезапно на глаза мне попался какой-то баул, что нес с собой погибший душман. Некий округлый предмет был закутан в шерстяное одеяло. Его нес погибший и, упав, уронил на землю.

Я быстро потянулся к одеялу, схватил и дернул к себе. Баул распутался, и оттуда выкатилась человеческая голова. На мгновение я замер, нахмурил брови.

«На кой они, черт побери, притащили с собой голову?» — Подумалось мне.

Размышлять не было времени. Я взял свой нож, зажал уголок одеяла в зубах и стал отрезать от него неровную полосу. Второй я держал обмякшие руки душманенка.

Когда я стал его вязать, душман пришел в себя. Он заворочился подо мной, потом принялся отплевываться пылью и песком. Потом ругаться по-нерусски.

Я крепче затянул узел на его запястьях, схватил нож и вцепился ему в волосы. Задрав голову, прижал лезвие к горлу.

— Ты по-нашему понимаешь? — зло прошипел я.

Тот гортанно буркнул каким-то словом. Должно быть ругательством. Тогда я прижал лезвие сильнее. Почувствовал, как теплая струйка крови из царапины на его горле поползла у меня по пальцу.

— Последний раз спрашиваю: ты по-русски понимаешь?

— Да, — выплюнул он.

— Ну и хорошо. Значит, слушай сюда: пойдешь со мной, понял? И без глупостей, ни то до утра ты не доживешь.

Парень вдруг снова беспокойно заворочался, стал что-то кричать. Потом сказал на ломаном русском:

— Убей! Потом я быть по правую руку Аллаха!

— Смелый, значит? — Сказал я, — помереть хочешь? Ну будь, тогда по-твоему.

Я медленно надавил ножом ему на горло, делая вид, что собираюсь вспороть душману шею.

Тот зарычал, глубоко задышал, потом крикнул:

— Чка! Чка! Нет!

— А, ссышь? Так нечего храбриться, если не готов помирать.

С этими словами я убрал нож и бросил его волосы. Голова парня безвольно упала лицом в пыль. Он медленно зашевелился, отвернул лицо от грязи.

— Значит, слушай меня, — сказал я, возвращая штык-нож в ножны, — пойдешь со мной. И без глупостей. Понял?

Дух молчал.

— Понял, я спрашиваю?

— Д-да… — выдохнул он.

— Ну и ладненько, — я поднялся, приказал: — встать!

Потом потянул его за путы, и тот неловко поднялся следом. На улице вдали, уже дрожали столбики света от фонарей. Лаяли собаки. Это шла группа наших. Спустя мгновение я увидел, как отряд человек из семи поднялся на гору, застыл у края ущелья. Они тут же повскидывали автоматы, заметив меня. Оба пса, которых вели инструктор и какой-то боец, рвались на их поводках, бешено лаяли.

— Стой! — Крикнул один из пограничников.

— Отбой, ребята! — Отозвался я, — свои!

— Кто, свои? — Вопросительно крикнул командир группы, но пистолет приопустил.

Я толкнул душмана перед собой, сам следом шагнул из домика на улицу.