Книга Ученик Белого Дьявола 1, страница 15 – Джон Голд

— Ну-ну, сестричка! — с улыбкой смотрю на эту язву. — Тогда ты останешься без тренировок по уходу за парнями. А я, как младший брат, должен подготовить тебя к замужеству. За кого бы ты ни вышла, это щетинисто-бородатое чудовище надо будет постоянно кормить.

— Хм-м! — задрав свой симпатичный носик, Эвелин направилась на кухню.

Мама с прищуром глянула вслед сестре, а потом перевела взгляд на меня.

— Порой мне кажется, Маркус, что ты, пусть и родился последним, являешься старшим из моих детей.

— Кхе! — шутливо горблюсь и оборачиваюсь на прихожую за моей спиной. — Песочек из меня пока не сыплется. Ты, мам, тоже выглядишь прекрасно. Давай сделаем вид, что я всё ещё самый младший из детей.

Мама, фыркнув, хлопнула по спине.

— Иди уже, шутник! И не забывай следить за своим здоровьем.

Попрощавшись с мамой, я вышел на крыльцо дома семейства Гринч. Еноты при виде меня разразились матерной тирадой. Один из них и вовсе попытался швырнуть в меня снежок.

— Ах так!

Поставив пакет на снег, я сам слепил снежок и швырнул в енотов. Попал! Всё, что касается бросков, мне даётся легче, чем другим. Могу с двадцати метров попасть в мишень размером с крышку от бутылки газировки.

Еноты, перейдя на матерно-звериный язык, ломанулись прочь от дома. Снова подхватив пакет с едой, я обошёл дом и вышел на задний двор. Под ногами похрустывает снег, мороз пощипывает щёки. Наступил вечер, и в Нью-Йорке температура опустилась до нуля.

[Х-холодно, однако!]

Мы живём в пригороде на довольно большом земельном участке. У мамы тут несколько круглогодичных теплиц с овощами. Отдельно стоит целый комплекс по выращиванию трав для её частной косметологии. А вот за ними… Есть парочка хозблоков.

В первом хранятся садовые инструменты. Второй, он же старый хозблок, остался ещё от прошлого владельца участка. Я своими руками его восстановил, переделав под жилой домик. Сам утеплял стены, делал гидроизоляцию и прокладывал трубы. Тайники, скрытый склад и много чего. Это именно МОЙ дом, а не семейства Гринч.

Пройдя через ряды теплиц, я подошёл к огромных размеров дубу. Отец с мамой его частенько «семейным древом» называют, рассказывая, как они делали качели на его ветвях. Я тогда только родился. Бакки стукнуло шесть лет, Эвелин — четыре, а Хьюго — два. Соблюдая идеальный тайминг, мама родила меня четвёртым.

— Марк! — сзади раздался окрик.

Накинув пуховик, отец спускался по ступенькам со стороны чёрного хода. Дойдя до меня, он кивком указал на скамейку под дубом.

— Давай там присядем, сын. Разговор есть. Как твоё здоровье?

— Нормально, — приглядываюсь к бате. — Есть подвижки. В лучшую или худшую сторону, пока не знаю.

Прошло пять лет с тех пор, как «я» пробудился. Четыре года из них отец в курсе, что я считаю себя кем-то другим. Когда мне стукнуло пятнадцать, у нас состоялся непростой разговор. Доводы в духе «меня зовут иначе» и «мне кажется, это не мой мир» он пропустил мимо ушей.

[Чего ещё ожидать от сына, которому едва исполнилось пятнадцать?]

Мы договорились не рассказывать об этом маме, сестре и братьям.

[Впрочем, мама наверняка в курсе. Папа её слишком сильно любит.]

В пятнадцать лет я попросил возможности съехать из дома Гринч. Жить с ними и дальше — нечестно по отношению к себе и к ним. Мама, братья, сестра, отец — они любят меня и принимают, как часть семьи, а меня душа зовёт отправиться на поиски правды о себе.