Книга Второй шанс для Лекаря. Том 7, страница 104 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Я достал из футляра градусник и сунул ему под мышку, и ртуть остановилась на тридцати пяти с половиной. Трубкой я выслушал ему грудь. Хрипов в ней не было, речная вода в лёгкие не попала.

Вот тут я выдохнул в первый раз за весь вечер.

— Он не ранен, — сказал я Дубасову. — Он выжат до дна. Сколько он не спал?

— С той ночи, что перед делом. Двое суток на ногах был, а со вчерашнего утра вот так лежит.

— Ел что-нибудь? Пил?

Прапорщик подумал и помотал головой.

Двое суток на ногах, бой с утра до ночи, брод по грудь в холодной реке, а после ещё сутки в сыром мундире на подводе, и за всё это время ни глотка воды. Жажда и холод довели его до беспамятства. В моём веке такого солдата положили бы под капельницу и под тёплое одеяло, и к утру он просил бы есть. Капельницу тут взять было неоткуда, и воду в него придётся вливать через рот, по ложке.

Дальше всё было просто. Ноги я положил ему повыше, чтобы кровь шла к голове, на седло, которое Дубасов стащил с соседней подводы. Остальное сырое мы сняли до нитки, натянули на него сухую рубаху из моего тюка и укутали моей шинелью. Никитин, завидев меня на лугу, принёс котелок тёплой воды и мою флягу с известью. Сбитые ноги я промыл и обмотал сухими портянками из того же тюка, а в кружку бросил щепоть соли и ложку мёду из корзины Дарьи Гавриловны и размешал.

Сперва я лишь смочил ему губы с ложки и ждал. Сглотнул он через минуту. Тогда я дал ему вторую ложку, за ней третью, придерживая его под затылок. На десятой он открыл глаза и долго смотрел на меня, не узнавая.

— Михайло, — выговорил он наконец. — Нашёл-таки… А говорил, тут тихо.

Жив. И цел!

— Пей, — велел я. — Матушка твоя корзину собрала, на всю роту хватит. Это её мёд.

Сергей взял кружку обеими руками, и пальцы его тряслись так, что вода плескала через край. Я придерживал кружку снизу, чтобы он не выпил всё разом, и он пил мелкими глотками, зажмурившись.

— Ты-то здесь откуда? — спросил он, отдышавшись.

— Виллие позвал. Опоздал я на двое суток.

— Ничего. — Сергей прикрыл глаза. — Работы тебе теперь хватит надолго.

Руку Дубасову я взялся перевязывать тут же, у подводы, и, пока я снимал с неё грязную тряпку, прапорщик рассказывал мне, как было дело.

Под вечер второго числа, по его словам, их полк прижали к самой реке. Мосты за спиной горели, и переходили вброд, по грудь в воде, под картечью. На середине брода пуля пробила Дубасову руку, он оступился и ушёл под воду с головой. Сергей нырнул за ним и вытащил его за ворот. На другом берегу Дубасова шатало, идти он не мог, и Сергей всю ночь нёс его на закорках вслед за полком, а под утро уложил на подводу и лёг рядом сам.

— А потом он заговариваться начал, — говорил Дубасов. — Всё твердил, что надобно искать госпиталь, где меньше всего кричат. Там, говорит, наш лекарь Салтыков. Я думал, бредит. Где ж тут тихо, кругом стон стоит. После он замолчал, и растолкать его я уже не мог.

— Как же вы меня нашли?

— На мосту услыхал, как ваш человек гонит обозных и кричит, что так велел лекарь Салтыков. Тут я вас и кинулся искать.

Про госпиталь, где меньше всего кричат, я сказал ему сам, прошлой осенью, за шахматами у барона, когда собирался к Виллие. Сергей тогда хмыкнул и пообещал запомнить. Твердил он это потом даже в бреду.