Книга Второй шанс для Лекаря. Том 6, страница 50 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— А может, и приходил, — заметила Гагина. — Вас в Петербурге нет уже долго.

— И что с того? Хотите сказать, что он из-за этого всё равно полез заниматься подобными поставками?

— А он и не полез, — спокойно сказала она. — Глядите ниже. Он взял подряд честно, на своё имя, и, полагаю, гордится. А теперь глядите на четвёртый лист, где я выписала, кто вошёл с Ерофеевым в дело деньгами.

Я поглядел на четвёртый лист. Имени человека из павильона там, разумеется, не было. Гагина выписала два торговых дома, петербургский и московский, и одного поверенного на двоих. Через него пришла половина залога за Ерофеева.

А кто внёс половину залога, тот вошёл в дело крепко.

— Он не покупает купцов, — сказал я медленно. — Он входит к ним в долю. Купец берёт подряд своим именем и своей репутацией, а деньги в деле чужие. Купец отвечает перед казной, а тот, кто в доле, не отвечает ни перед кем и ни в одной бумаге не значится.

— Вот теперь вы поняли, — сказала Гагина. — Я на это гляжу уже давно. Так делается всё. Так у меня самой в двух уездах устроено, и я вам это говорю честно, потому что вы всё равно доищетесь.

Я сидел над её листами и складывал.

Восемнадцать бочек трухи в рижской кладовой. Акт, подписанный проезжим лекарем неделю назад. Ерофеев, честно взявший подряд и готовый поставить то, что привезут ему компаньоны. И человек, чьего лица я не видел, сидящий над всем этим и не значащийся нигде.

И тут я наконец сообразил, как эта штука устроена.

Есть казённый подряд на поставку в армию. Казна отдаёт его человеку с именем и с капиталом, и человек этот отвечает за товар всем, что у него есть. Ерофеев такой подряд взял сам, честно, на своё имя, и наверняка гордится, потому что для купца поставлять в казну — это почёт.

Только денег на всю партию у него не хватило, и половину залога внесли компаньоны. Со стороны обыкновенное товарищество. На деле же половина денег в деле чужая, а в казённых бумагах об этих людях ни слова: там стоит один Ерофеев.

Дальше просто. Они привезут Ерофееву товар. Он его примет, потому что своего компаньона проверять не принято. Он поставит его в казну под своей подписью.

А когда вскроется, что холст гнилой, отвечать будет он один. Своим именем, своим капиталом, своими лавками. Компаньоны разведут руками, а через год выкупят его разорённое дело за треть цены.

Иными словами, купца моего используют втёмную. Он не подлец. Он ширма.

Преступление тут было. Только в бумагах оно рассыпалось на десяток совершенно законных действий. Законен купец, законен поверенный, законен подряд. Законна даже лекарская подпись, ибо лекарь ошибся, с кем не бывает.

А в конце этой цепи лежит на соломе солдат, которого поят подкрашенной водой.

— Елена Кирилловна. — Я собрал листы. — Я возьму это. И скажу вам, что с этим будет, чтобы у вас не было после ко мне вопросов. Нынче же копия уйдёт к главному инспектору. Вторая копия в Петербург, к моему брату, у него по этой части свои бумаги. Ваше имя в обеих не прозвучит нигде.

— А отчего? — Она подняла бровь. — Я, между прочим, не боюсь.

— Оттого, что вы мне полезнее неназванной. — Я поглядел на неё. — И оттого, что человек, о котором мы говорим, уже посылал в дом, где я живу, истопника со склянкой наперстянки. И это я не про Ерофеева. А про человека, который стоит над всей этой гадкой цепью. Я не желаю, чтобы к вам тоже кого-нибудь послали.