Книга Второй шанс для Лекаря. Том 5, страница 61 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Ни один из нас не вытянул бы этого больного в одиночку. Ни лекарь, ни аптекарь, ни механик. А двор вытянул, весь разом, и это была первая настоящая работа Общества лекарских искусств и ремёсел, которую город, впрочем, запишет за Лекаревым двором.

В Мариинскую я воротился уже в сумерках, гоняя в голове завтрашний день, в котором стояли переторжки, перевязка Кондрата и два письма, которые я откладывал неделю.

С работой в Мариинской мы всё разрешили хитро. Перераспределили между собой нагрузку и сделали так, чтобы в больнице всегда хватало лекарей — и в моём собственном отделении, и в других, что были до него.

Однако, когда я пришёл на работу, у лекарской меня дожидался Робек.

Стоял он у окна со сложенными за спиной руками, и по этой позе я понял, что разговор пойдёт не о завтрашнем обходе.

— Где вы были нынче днём, Салтыков, я знаю, — начал он, не оборачиваясь. — И чем были заняты, тоже наслышан, город у нас маленький. А вот чего вы не знаете. Нынче, покуда вы за Рогаткой возвращали солдату речь, сюда приезжала комиссия от правления.

Я затворил за собой дверь.

— Трое, — продолжал Робек. — С полномочиями. Прошли обе палаты, чистую и гнойную. Глядели порог и котлы. Читали столбцы Штосса, все, за месяц. Карту с булавками изучали четверть часа и списали себе устройство. Листы с картинками, что над койками висят, велели снять и показать поближе. Сиделок расспрашивали порознь, без меня.

Он обернулся наконец, и лицо у него было такое, какого я у Робека ещё не видал.

— Так что в итоге, Михаил Михайлович? — спросил я.

— Вы ведь помните наш уговор, Михайло Алексеевич. Я тогда сказал вам: поставьте отделение, примите весенние обозы, удержите гниль, и правление утвердит вам место сверхштатного старшего лекаря с особым отделением под вашим началом. Отделение стоит. Обозы приняты. Гниль удержана, столбцы это доказывают всякому, кто умеет читать числа. Оставалось малое. Угодить вышестоящим.

— И как? — спросил я. — Угодили?

Робек снял очки, сложил их и спрятал в футляр, и проделал всё это неторопливо.

— Комментариев у них было много, — сказал он. — Есть у меня для вас, сударь, новость хорошая и новость дурная. С которой прикажете начать?

— С хорошей и начинайте, Михаил Михайлович, — сказал я. — Дурную легче слушать сытым.

Робек фыркнул и наконец отошёл от окна.

— Извольте. Правление утвердило. Сверхштатный старший лекарь Салтыков с жалованьем, с особым отделением под собственным началом и с правом набирать людей по своему усмотрению. Бумага придёт на будущей неделе, но решение принято, я его слышал своими ушами.

Новость меня эта порадовала. И я бы испытал искреннее удовольствие от этого факта, если бы не знал, что есть и другая новость, которая, как мне кажется, подарит ещё пару проблем.

А ведь я полгода шёл к этой строчке, зимой считал её последним рубежом, а нынче она легла в общий ряд побед наравне с перепаянным кубом и Кондратовой пластиной. Должность оказалась просто инструментом, и я поймал себя на том, что уже прикидываю, чего этим инструментом можно отвинтить.

— Благодарю. Теперь говорите дурную, Михаил Михайлович, — попросил я.

— Дурная короткая, — Робек сел, сцепив пальцы. — В отчёте комиссии в самом конце стоит особое мнение. Что старшему лекарю казённого заведения не пристало содержать частное заведение того же рода. Прямого запрета нет. Есть пожелание.