Книга Второй шанс для Лекаря. Том 4, страница 34 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Числа он выслушал, не переменившись в лице. Только пальцы его легли на край столика, и я отметил про себя эту руку. Пока что ещё неухоженная. Видно, что трудился и оперировал на поле боя.

Но скоро это изменится. Канцелярия сожрёт его чуть позже, когда в следующем году его назначат главным инспектором всей медицинской части армии. Тогда он, скорее всего, будет скучать по своей работе.

— Кто считал?

— Лекарь Штосс, — ответил я. — Ведомости при нём. Могу позвать.

— Позовите.

Штосс явился через две минуты, со своими тетрадями, и доклад его я слушал молча. Докладывал он так, как докладывают государю. Виллие задал ему три вопроса. Как метили больных при переводе меж половинами, кто проверял счёт и переписаны ли имена умерших. Получив три ответа, он кивнул и отпустил его движением подбородка. Вопросов к арифметике у него больше не было.

Вопросы остались ко мне.

— Отчего в пристройке мрут меньше? Причина? — коротко и чётко вопрошал он.

А вот и тот самый вопрос, на который у меня имелся полный ответ. Зато права на него не имелось. Про вошь, про заразное начало, про всё то, чему в этом веке ещё узнают нескоро.

Я поглядел ему в глаза и выбрал единственное, что мог.

— Причины я не знаю, ваше высокородие.

— И это всё, что вы можете сказать? Тогда с чего же вам вообще в голову стукнуло делить пациентов? Рассказывайте дальше, — велел он.

Так и знал, что продолжил копать.

— Причины не знаю, это правда. Но знаю условие. Где грязь, теснота и общее бельё, там горячка идёт по людям ходко. Где кипяток, бритва и раздельная посуда, там она вязнет. Отчего так устроено — наука покуда не сказала. Я готов повторить счёт в любом месте, какое укажете, и под любым надзором. Уверяю вас, результат будет точно таким же.

Он помолчал. За рогожей мерно дышал Ефим, потрескивала свеча, и я слышал собственное сердце.

— Первый честный ответ за нынешнее утро, — проговорил он наконец. — В Выборгском госпитале мне назвали причину трижды. Миазмы, дурные соки и Божье попущение. Три причины, и все готовые, бери любую. — Он поднял на меня глаза. — Только честность делу не замена. Раз цифры показывают такой результат, значит, должна быть причина. Ищите её. Вот вам моя задача.

— Ищу, ваше высокородие.

— Ищите скорее. Теперь служители. Сколько захворало из них?

Полагал, что он спросит об этом. Но пока что служители у нас проверяются постоянно. Тем более, есть разделение между блоками. Ходить им запрещено.

— Этого счёта я не вёл.

— Отчего?

— Оттого, что больных пока обнаружено не было.

— Дурно, — голос его остался ровным, и от этой ровности спине моей стало холодно. — Что-то мне подсказывает, что вы не досчитались. Лекарь при заразе мрёт первым, служитель — вторым. Кто станет ходить за больными, когда лягут ходящие? Людей, которыми работаете, считают прежде больных. С этого счёта начинается армия. И больница с него же.

Крыть было нечем. Я наклонил голову и вытащил из кармана записную книжку, при нём же, не откладывая. В этом он прав. Мы уделяем много внимания больным, но за своими работниками следим не так тщательно.

Нужно выделить на это время. Совет Виллие дал дельный, и я его себе отметил.

Он поглядел, как я пишу, и мне почудилось в его лице что-то помягче прежнего. Померещилось, надо думать.