Книга Второй шанс для Лекаря. Том 3, страница 20 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

В этот час это помещение пустовало бы вовсе, если бы не один посетитель в дальнем углу, сидевший ко мне спиной, над газетой.

Я вспомнил совет Готье и сел у стены, лицом к дверям, заказал кофею и стал ждать.

Долго сидеть не пришлось. В комнату вошёл человечек, каких в этом городе тысячи. Невзрачный, в чистеньком потёртом сюртучке, с папкой под мышкой. Такого обычно запомнить трудно.

Он огляделся, взял с полки газету и подсел с поклоном за мой стол.

— Не помешаю-с? — спросил он.

— Извольте, — сдержанно кивнул я.

Он развернул газету и минуты три читал. Но на самом деле я знал, что он наблюдает за мной поверх бумаги. Глаза его обежали комнату, двери, окно, мои руки, верхнюю одежду на крюке. Потом он заговорил, тихо и буднично, глядя в газету.

— Экипаж вы отпустили у моста, шли пешком, за собою не привели никого. Верно-с?

— Верно, — ничуть не удивившись его вопросу, ответил я.

— Оружия при вас нет, окромя ланцетов в саквояже. Верно-с?

— Ланцеты острые, — сказал я. — Прочее верно. А вы, сударь, кто такой, позвольте узнать?

— Не позволю-с, — ответил он с готовностью. — Не обессудьте.

— В таком случае я внимательно слушаю ваше предложение. Так понимаю, именно вы пригласили меня сюда, — предположил я.

И тут человечек сделал то, чего я не ждал. Он сложил газету, поднялся и поклонился, вежливо и облегчённо.

— Помилуйте-с. У меня к вам никакого предложения нет и быть не может, не моего ума дела. Мне велено было единственно удостовериться, что вы пришли, что вы один и что вы это вы. Я удостоверился-с. Встреча ваша не со мной.

Он аккуратно поставил газету на полку, ещё раз поклонился и вышел, притворив за собою дверь.

А человек в дальнем углу отложил свою газету, поднялся и обернулся ко мне.

И поглядев ему в лицо, я понял.

Готовясь к этой встрече, я перебрал кучу людей. Думал, кто же так жаждет встретиться со мной. И лишь сейчас осознал, что об этом человеке не задумывался ни разу.

Не потому, что забыл о нём.

Потому, что его я тут увидеть никак не ждал.

Ведь это нелогично. Отправителем письма он быть попросту не мог!

По крайней мере, так я думал в этот момент…

За столом, аккуратно сложив газету, стоял вовсе не «доброжелатель». Скорее уж один из моих врагов.

Сам Николай Андреевич Званцев.

Хорошо он скрылся, в том углу за газетой его было и не узнать. Вид он свой намеренно немного изменил, но образ остался тот же.

Гладкий, любезный, в тёмном сюртуке, волосок к волоску. Человек, который увёз мои листки, чтобы подать жалобу. Человек, обедавший с Красовским, с другим моим недругом.

Тот самый обед мне и донесли письмом.

И вот тут начинается путаница… А зачем же Званцеву докладывать мне об этом?

Вот потому я и не думал о нём ни разу за эти два дня. Доброжелатель писал мне про обед Званцева с Красовским. Выходило, что Николай Андреевич доносил мне на самого себя.

И это хитрый ход… Я подозревал, что пишет мне человек далеко не с добрыми намерениями, но кто бы мог подумать, что им окажется сам Званцев.

Да, ход вышел простой и чистый. Автор хотел, чтобы письму поверили, и донёс в письме на себя. Подозрение обошло его стороной само.

— Добрый вечер-с, Михаил Алексеевич, — сказал он и коротко поклонился. — Не вставайте. Я к вам сам пересяду, с вашего дозволения.

Я тут же вспомнил его слова. Не так давно он сказал: «Поговорим в своё время-с».