Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 85 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— У вас… — Настя запнулась и качнула головой. — Нет, померещилось.

Странно. Что же она имела в виду?

Допытываться я не стал. Барышня уже отвернулась к матери. Что она там учуяла, для меня осталось загадкой.

После обеда я вышел в сени глотнуть воздуха и наткнулся на Гришку.

Он стоял посреди буфетной над лужей вишнёвой наливки, растёкшейся по полу, и сжимал в руках пустой штоф. Увидев меня, сделал такое лицо, словно настал конец света.

— Ну вот… Вот те и праздник, — простонал он. — Барин же эту наливку из самой Москвы выписывал! Понёс долить, а тут кашель окаянный накатил! Кашлянул, руки у меня дрогнули. Ох… Заругает, ой заругает! А то и со двора сгонит.

Я притворил за собой дверь буфетной.

— Тише, не голоси. Слезами наливку обратно в штоф не соберёшь. Сколько в погребе осталось?

— Дак обыкновенной вишнёвой ещё штоф непочатый. Только она ж не та, попроще! — ответил Гришка.

— А Пётр Кузьмич нынче на какой по счёту чарке?

Я спросил это неспроста. Чарка — это небольшой сосуд для выпивания крепкого алкоголя. Другими словами, я поинтересовался, сколько рюмок уже выпил наш барон.

Гришка моргнул. До него дошло, рот его расплылся в ухмылке.

— Дак… на пятой, почитай. Если не на шестой.

— Вот и неси непочатый! — посоветовал я. — Дольём в этот штоф, остатки смешаем. Барин под доброй чаркой московскую от здешней и не отличит. А коли и начнёт возмущаться, спишет на то, что наливка к концу подвыдохлась.

Гришка смотрел на меня с таким облегчением, что чуть не прослезился.

— Михайло Алексеич, барин… Да вы же меня так спасаете! А вы ему точно правду не скажете?

— Не скажу, не скажу. Тащи давай! Не сдам я тебя барону, — пообещал я, и мы оба прыснули со смеху.

Пока Гришка бегал в погреб, я затёр лужу тряпьём и поймал себя на усмешке. Был у меня в прошлой жизни санитар Степаныч, такой же пройдоха и весельчак. Тот вечно придумывал, как бы списать недостачу спирта в отделении. Всё время попадался и выкручивался. Прошло двести лет, а человеческая натура не сменилась ни на йоту. Всё те же хитрости да круговая порука маленьких людей перед грозой начальства.

Когда с наливкой было покончено и повеселевший Гришка утащил штоф к столу, я отёр руки и шагнул в коридор. И там, у окна, меня поджидала Анастасия.

Она стояла, сложив руки на груди, и смотрела на меня так пристально, что я невольно замедлил шаг.

— Михайло Алексеич. Я давно хотела вас спросить, да всё не решалась.

— Спрашивайте, Анастасия Петровна.

Настя шагнула ближе. Совсем близко, так, что я уловил запах лавандовой воды от её волос. Она чуть приподняла подбородок, втянула воздух и прищурилась, будто складывала в уме трудную задачу.

— Я знаю вашу тайну, Михайло Алексеевич.

Она знает мою тайну.

Эти слова Анастасии будто окатили меня ледяной водой. Ну что тут можно сказать? Вот оно. Доигрался.

Тайна. Какая такая тайна? Та, что человек, которого все они зовут Михайлой, давно мёртв, а в его теле поселился чужак из другого века? Или, может, что голова моя набита знаниями, до которых этому миру ещё расти и расти?

Я лихорадочно перебирал в уме, чем мог себя выдать, и не находил ответа. А барышня стояла напротив, скрестив руки на груди, и глядела на меня с видом победительницы.

Спокойно. Без паники. Если бы она и впрямь меня раскусила, не улыбалась бы так задорно. Кликнула бы батюшку да попа со святой водой.