Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 82 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Я сел и насторожился пуще прежнего. Скопин, рассыпающийся в любезностях и мечущий на стол пироги, нравился мне куда меньше Скопина привычного, скрипучего и прижимистого. Этакое гостеприимство он передо мной расстилал неспроста. Что-то здесь не так…

Поначалу мы говорили о пустом. Он расспрашивал про больницу, про Прохора, нахваливал мою лёгкую руку. Я отвечал коротко и ждал, покуда хозяин перейдёт к делу. Не таков был Скопин, чтоб звать на щи по доброте сердечной.

Дождался. Процентщик отставил чарку, утёр губы рукавом и подался ко мне через стол.

— Ну, к делу, Михаил Алексеевич. Сказывал я вам, есть дельце. Выгодное, — голос его сделался вкрадчивым, тихим. — Завёлся у меня один клиент, купец, из богатых. И есть у того купца сынок, единственный. Тот ещё… В общем, безнадёжный у него сын! А нынче, сами ведаете, сын этот теперь — рекрутчина. Война на носу, гребут в солдаты всех подряд. Вот и трясётся отец, что заметут его чадо в полк, и сгинет парень.

Я молчал, уже смекая, к чему он клонит.

— И всего-то надобно, — тянул Скопин ласково, — чтоб учёный лекарь того парня осмотрел да бумагу выправил. Дескать, хвор он и к службе негоден. Грыжа там, грудь слабая… Вам виднее, чем его наградить! Купец за ту бумагу отсыплет щедро, не поскупится. И вам прибыток, и мне. И дитё родительское при доме останется. Чем не дело, а?

Ах вот к чему он клонит. Я опустил глаза и почувствовал нечто знакомое. Очень скверное предложение, которое слышал уже много раз. Особенно в прошлой жизни.

Деньги… Мне до зарезу нужны были деньги. Двести тридцать три рубля, три недели сроку, и дедова шпага в закладе у этого самого человека. Скажи я «да», и тогда, может статься, разом покрою добрый кусок долга. Соблазн был тяжёлый, осязаемый, я ощущал его всем нутром. Прямо-таки до ломоты в зубах!

Только за лёгкостью этой пряталась гниль. Здоровый купеческий недоросль отсидится за отцовским кошельком, а вместо него в полк поволокут другого. Любого пациента моего. Например, того же лёгочника Авдеева, у которого ни денег нет, ни заступника. И стоять под той ложью будет моя подпись. Моё имя, моё слово лекаря, единственное, что я в этом веке нажил своим горбом и чего у меня пока что никто отнять не может.

Торговать им я не собирался. Ни за двести рублей, ни за тысячу.

— Нет, Силантий Поликарпович, — сказал я и поднял на него глаза. — За такое не возьмусь. Даже не просите.

Сухая рука его с куском пирога замерла на полпути ко рту.

— Это отчего же? — протянул он. — Деньги-то добрые сулят.

— Добрые, — согласился я. — Да только бумага лекаря — это вам не пирог. Чем попало её не начинишь. Нынче я за деньги напишу, что здоровый парень негоден. А завтра, выходит, и обратное за деньги напишу! Было б только заплачено. Кто после такого лекарю поверит? Грош цена станет моему слову. Да и за тем парнем, что вместо купеческого сынка под пули пойдёт, тоже ведь мать с отцом стоят… Нет уж. Увольте. Не моё это дело.

Я ждал, что Скопин насупится, заскрипит, попрекнёт меня неблагодарностью. Долг-то за мной числился, и шпага у него под замком. Отказ мой был ему не с руки.

А процентщик вдруг откинулся к стене и засмеялся.

— Так я и думал, — выговорил он, отсмеявшись и утирая слезящийся глаз. — Так и думал, Михаил Алексеевич. Вот это я и желал от вас услышать.