Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 152 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Отвёл его руку и поглядел. Вдоль всей шеи, от уха до ворота, шла багровая, вздувшаяся полоса, кожа на ней лоснилась и горела. Поверх старого бритвенного пореза краснота стояла злее всего, и сам порез вместо того, чтоб затянуться, мокнул и сочился.

Интересно… Издалека показалось, будто аллергия какая-то. А нет! Дело в другом. И в каком-то смысле я действительно повинен в произошедшем.

Надо теперь заранее составлять подробный рассказ о том, как пользоваться моими методами. Хотя и это не поможет. Всё равно народ будет передавать из уст в уста — и всё переврут!

— Рассказывай, — велел я цирюльнику. — Только по порядку. Что делал и чем?

— Дак по науке же вашей! — он всплеснул руками. — Фролка сказывал, вы велите противу гнили уксусом всё мыть. Я и завёл такую привычку. Побрил его чисто, порезал малость, ну… С кем не бывает? И для чистоты, чтоб гниль не села, уксусом ему всю шею и протёр. Самым крепким, какой у квасника нашёл, неразведённым! А на порез тряпицу в уксусе намочил да примотал на всю ночь, чтоб уж наверняка…

— На всю ночь, — повторил я. — Крепким. Неразведённым.

Ох… Аж захотелось по лбу дать. И себе, и ему разом. Но что ж тут поделаешь? Не понимает человек, вот и допускает ошибки. И это мне ещё придётся исправлять не раз. Чувствую, каждое моё нововведение будет порождать подобные проблемы.

— Ну! Чем крепче, тем ведь чище! — заявил цирюльник.

Я обвёл глазами цирюльню. У стены на полке стояла глиняная корчага, и в ней, в мутной уксусной жиже, плавали бритвы вперемешку с ланцетами. Хоть это он понял верно.

— Слушайте все, — сказал я громко, потому что в дверь уже набилась половина уличной толпы, и половина эта пришла глядеть, чем закончится разборка с барином-лекарем. — Уксус я велел заводить для железа. Бритву обмыть, ланцет обмыть, тряпицу выварить. Железу от него польза, гниль на нём дохнет. А живому телу крепкий уксус что кипяток. Правда, ты бы ещё кипятком его ошпарил для чистоты! — воскликнул я. — Кожу он жжёт, рану разъедает, оттого у твоего клиента шея как варёный рак, и порез не заживает. Не наука твоего клиента пожгла, а ты сам оттого, что услышал звон да недослушал, откуда он.

Цирюльник открыл рот и тут же закрыл. Толпа в дверях у меня за спиной развернулась как флюгер и загоготала уже над ним.

— А… а как же тогда? — растерянно спросил цирюльник.

— А вот как, — я повернулся к приказчику и принялся перечислять указания. — Шею промыть холодной водой, обильно, прямо сейчас. Ничем едким не мазать: ни уксусом, ни вином, ни дёгтем. Дня через три сойдёт само. На порез чистую сухую тряпицу, проглаженную горячим утюгом, и менять всякий день. Заживёт по итогу, — я обернулся к хозяину. — А тебе наука в три слова. Уксус железу, не коже. На живое тело только чистая вода да чистая тряпица. И мера! Мера, братец, во всяком деле первое лекарство, без неё и хлебом отравиться можно. И даже водой!

Приказчика увели отмывать, цирюльник кланялся и бормотал, что впредь будет внимателен. А двое его товарищей, пришедших ловить меня как злодея, теперь наперебой извинялись и выспрашивали, в какой доле уксус разводить для тряпиц и правда ли, что посуду вернее выкипятить. Я ответил коротко, пообещал прислать через Фрола писаную памятку и выбрался наконец на улицу.