Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 151 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Барон напрягся. Две дюжины даром — это по его счёту были выброшенные деньги.

— Круто солите, господин Робек… Даром, стало быть, две дюжины… — и тут барон неожиданно рассмеялся. — А ведь люблю я такое! — объявил он. — Люблю, когда человек за своё имя торгуется, а не за карман. Ну, быть по-вашему. Даром так даром. Значит, скрепим договор!

Дальше вечер покатился гладко. Барон рассказывал про Очаков, а Робек, оттаяв, про Камчатку, и оба сошлись на том, что нынешняя молодёжь пороху не нюхала, при этом оба косились на меня с одинаковым стариковским ехидством. Я поддакивал и следил только, чтобы баронова чарка наполнялась реже, чем ему хотелось.

Когда Робек уехал, Пётр Кузьмич подошёл ко мне и дружески хлопнул по плечу.

— А ведь славный вечер вышел, Михайло. Славный. Дело у нас с тобой теперь настоящее. Ну, ступай спать, лекарь. Заслужил.

Превосходно! Пока всё идёт строго по моему плану. Нынче за столом сошлись деньги, имя и наука.

Главное, не дать никому сунуть мне палку в колесо…

Однако… Палку сунули уже наутро.

Я вышел со двора рано. День предстоял тугой, расписанный по часам, поэтому шагал скоро, прикидывая на ходу, с чего начать. Додумать мне не дали.

— Вот он! — грянуло через улицу. — Он самый и есть!

От угла наперерез мне двигался человек. Мастеровой, крепкий, в фартуке поверх армяка, с лицом красным и решительным, а за ним поспешали ещё двое, и у одного через плечо висел бритвенный ремень.

Цирюльники. Но не из нашей Мариинской.

Первый тут же подлетел ко мне и уставился, как на вора.

— Вы, стало быть, тот лекарь? Салтыков? Который через Фролку нашего брата уксусной науке учит?

Прохожие уже замедляли шаг, оборачивались. Дворник у соседних ворот опёрся на метлу поудобнее, готовясь глядеть представление.

— Я Салтыков. Говори толком, — повысил голос я. — Что стряслось?

— Что стряслось⁈ — он набрал полную грудь воздуху. — А то стряслось, барин, что посетитель мой из-за вас пострадал!

Стоило ожидать, что новая наука обязательно ударится о какую-нибудь преграду. Больше всего я готовился к самой очевидной из преград: к вере в старые устои.

Но тут оказалось всё в точности до наоборот. Нашлись умники, которые мои советы приняли чересчур быстро, так плюс ко всему ещё и воспользовались ими совершенно неправильно.

Никогда не устану мысленно повторять: «Заставь дурака Богу молиться…»

Эта пословица всё время себя оправдывает.

— Веди к пострадавшему, — велел я.

Цирюльник моргнул. Он готовился к брани, к барскому гневу, может, к тому, что я стану вырываться и звать представителей закона. Но к такому он готов не был.

— Чего?.. — замялся цирюльник.

— К пострадавшему веди, говорю. Я лекарь. Прежде чем виноватого искать, надобно больного поглядеть. Или тебе орать на улице милее, чем посетителя своего спасать?

Время ещё есть. Думаю, успею я с этим делом разобраться до начала своего рабочего дня.

Толпа вокруг одобрительно загудела, и цирюльник разом сбавил тон. Идти оказалось недалеко, за два двора. Там и располагалась цирюльня. На лавке у окна сидел страдалец. Молодой приказчик держался за шею и стонал так, что слышно его было, надо думать, на другом берегу Невы.

— Так-с, ну давайте глянем, что тут у нас… — пробормотал я больше для себя и приступил к осмотру.