Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 142 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Потому занёс в больницу трубку и оставил её главному лекарю, а затем уже направился домой.

И добрался лишь к сумеркам. Гриша принял у меня плащ, потянулся за саквояжем, и тут его согнуло. Кашель бил его долго и глухо, из самой груди, он отвернулся к стене и давил его в кулак, чтобы не греметь на весь дом.

— Так, — сказал я, когда его отпустило. — Довольно я на это глядел. Идём.

— Куда, барин?

— Лечиться, Гриша. Хватит с меня твоего концерта.

В моей комнате я усадил его на лавку и велел задрать рубаху. Он мялся, бормотал, что здоров и что негоже барину с ним возиться, но спорить не посмел. Я достал из саквояжа новую буковую трубку и приставил ему к спине.

Вышло забавно. Первым больным, кого я выслушал настоящим инструментом, стал дворовый парень Гришка, а вовсе не сановник и не купец первой гильдии. Что ж, по мне — так оно и правильно!

Звук через бук шёл чище и глубже, чем через бумагу, я слышал каждый вдох как сквозь раскрытую дверь. В груди у Гриши сипело и посвистывало на выдохе, под обеими лопатками ворочалась старая мокрота. Чахотки я не услышал, и то слава богу. Застуженная грудь, разъеденная сыростью и печным чадом — ничего такого, с чем не сладить теплом и травой.

По крайней мере, так кажется на первый взгляд. Но нужно следить за динамикой. Если моё лечение будет помогать слабо, значит, Гришку мучает не обычный бронхит.

— Жить будешь, — объявил я, и Гриша выдохнул с видимым облегчением. — Но слушай меня, и слушай крепко. Спать в сенях больше не станешь, там сыро и дует. Переберёшься на кухню, за печь.

— Да как же, барин… Там Матрёна воевать со мной станет…

Кажется, это одна из тех служанок, которая с особенной неприязнью относится к Гришке. Ничего, это решаемо.

— С Матрёной я договорюсь. Дальше. Вот трава, грудной сбор, — я выложил свёрток от Лемке. — Заваривать на ночь, пить горячим, с мёдом. Мёду возьмёшь у ключницы, скажешь, я велел. И всякий вечер, покуда кашель не уйдёт, будешь дышать паром над отваром. Сейчас и начнём.

Через четверть часа Гриша сидел над миской с дымящимся отваром, накрытый с головой полотенцем, и оттуда доносилось его сопение вперемешку с ворчанием, что щиплет глаза и что господа, по его мнению, часто удумывают слишком уж странные вещи. Я сидел рядом и следил, чтобы он не сбежал раньше срока.

— Барин, — глухо позвал он из-под полотенца. — А чего это вы для меня так?..

— А того, что ты мне здоровый нужен, — сказал я. — Кто мне сапоги чистить станет, коли ты сляжешь? Дыши давай, не отвлекайся.

Такое я оправдание ему придумал. А на деле просто не смог справиться со старой привычкой. Люблю лечить людей, такова моя природа. Так зачем же искать ради этого причины?

Когда распаренный Гриша был отправлен в новое жилище за печью, я наконец сел за стол, придвинул бумагу и занялся последним нынче делом.

План для барона я обдумывал давно, оставалось изложить его так, чтобы понял всё старый солдат, у которого от цифр сводит скулы. Я писал просто, по полочкам, как он и требовал.

Во что встанет трубка у мастера и почём выйдет при дюжине.

Почём продавать лекарям поштучно и аптекам с уступкой.

И самое важное — кто купит. Частные лекари, коим всякий день слушать грудных да сердечных. Лекарни, казённые и приютские. А там, глядишь, и полковые лекари, ибо на войне грудная хворь косит пуще картечи.