Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 123 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Он загнул палец и продолжил, уже строже.

— А второе поважнее будет. Докажи, что не тебе одному эта штука по нраву. Ты ж лекарь молодой. Тебя пока, уверен, всерьёз не больно-то и воспринимают. Уж не серчай за прямоту. Если найдётся лекарь, имеющий вес, который решится поддержать твою затею и мне подтвердит, что всё это не баловство, тогда дам я тебе добро. Пусть этот лекарь скажет, что вещь стоящая и впрямь от неё толк будет. Вот при таком раскладе я тебе помогу.

Условие вышло не из лёгких, зато честное. План в голове у меня сложился давно, оставалось перенести его на бумагу. А вот лекарь с именем, который не побрезгует чужой выдумкой да ещё и поручится за неё своим добрым словом…

Есть у меня одна затейка. Над этим ещё предстоит поломать голову. Но барон рассуждал здраво, и спорить тут точно не с чем.

— По рукам, Пётр Кузьмич. Будет вам и то, и другое.

— Уж постарайся, — он поднялся, и я тут же заметил, что выглядит Бутурлин бодрее, чем час назад. Догадываюсь я, почему так вышло. Он взбодрился оттого, что снова почуял себя при деле.

После я собрался в город, к трубочнику, о котором сказывал Лемке. Тратить времени нельзя. У меня его и так мало.

Путь лежал через торговые ряды, и я заодно покончил с делом, что тяготило меня со дня злополучной пропажи. Баронову табакерку я носил в кармане всё это время и никак не мог выбрать часа снести её в починку. Нашёл серебряных дел мастера в Гостином дворе.

Серебряник с лупой на ремешке долго вертел табакерку у окна. Цокал языком над треснувшей эмалью.

— Шарнир выправлю, дело тут нехитрое. А вот финифть… — он задумался. — Подведу под цвет, трещину упрячу. Издали никто и не приметит. А вблизи станете вглядываться — найдёте изъян, тут уж не обессудьте. Это всё, что я могу сделать.

— Сколько возьмёте?

— Червонец за всё. Серебро, эмаль, работа тонкая. Пять вперёд положите, пять как заберёте готовую.

Десять рублей. Я отсчитал пять ассигнациями. Дорого, но о своём обещании я не пожалел. Не зря решил помочь Гришке. В итоге парень и мне подсказал. А эти десять рублей… Вздор! Получу через новых частных пациентов.

От серебряника я двинулся в кривые переулки за рынком. Там, как сказывал Лемке, держал мастерскую Сила Гордеич, первейший в округе трубочник.

Лавку его я отыскал не сразу. Пахло внутри стружкой, морёным деревом да лаком. Сила Гордеич оказался крупным жилистым мужиком. Руки тёмные, в кожу въелась пыль от постоянной возни с трубками.

Разговор у нас шёл туго. Никак он не мог понять, чего я желаю получить.

— Трубку, говорите. Полую. А мундштук где? А чашка под табак? — уточнял он. — Не соображу никак.

— Нет чашки. И мундштука нет. Просто трубка, внутри полая, с одного конца раструбом, воронкой. И гладкая при этом. Вот, я вам чертёж примерный организовал.

Я подал ему листок, где с вечера набросал, как помнил лаэннековскую трубку. Мастер разглядывал чертёж, поворачивал так и эдак, и на лице его проступало чистое недоумение.

— Чудная вещь. И на что она вам, барин, коли не курить?

— Слушать. Не твоя печаль, на что. Просьба у меня к тебе одна: её выточить. Больше пока ничего не надо. Ну что? Возьмёшься?

— Отчего не взяться, — Сила Гордеич пожал плечами. — Дерево-то какое желаете? Из груши мягко выйдет, да звонко. Бук потвёрже. Самшит хорош, плотен да гладок, только дорог, окаянный. Из него я мундштуки важным господам точу.