Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 108 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— А болезнь? — глухо спросила она. — Чем же тогда заразу унять?

— Дойдём и до заразы, дайте срок! Ртуть и впрямь хворь эту давит, тут прежний лекарь не врал. Беда в том, что лил он её без меры, оттого и травил вас вместо леченья. А яд этот очень тонкий. В большой дозе он убивает, а в малой лечит… Но лечит только в том случае, если человек знающий точно всё отмерил. Вот и вся премудрость.

Я говорил и сам при том думал, что в этом и заключен весь мой козырь. Никакого чудо-снадобья у меня и в помине не было. Был лишь простой навык, отмерять отраву по уму, когда здешние лекари это делать не умели. Они травят больных от усердия, лишь бы поскорей вылечить. А я стану давать её по капле и в адекватный срок.

И всё же напоследок мелькнуло у меня в голове ещё одно средство. Дикое, отчаянное, до которого этот век дойдёт ещё нескоро. Зараза, что губила мою больную, до смерти боялась жара. Сильного, такого, в каком сгорает и сама.

Я знал это твёрдо. Много позже, через сто с лишним лет, один венский доктор додумается лечить эту хворь жаром, и за то ему дадут высшую учёную награду. Хитрость в том, чтобы нарочно вселить в больного другую болезнь, ту, что бьёт жестокой, но понятной лихорадкой.

Например, малярию. Болотную лихорадку. Тело горит несколько дней кряду, в этом пламени гибнет французская зараза, а после саму лихорадку гасят хиной, и человек встаёт на ноги.

Я перебрал в уме всё, что знал, и убедился, что средство это мне по силам. По-настоящему по силам, не на словах. Заражать станут не укусом и не наговором, а кровью. Взять свежей, тёплой крови у того, кого как раз бьёт приступ, когда зараза в жилах гуще всего. А потом впустить её здоровому в надрез поглубже, не мешкая, пока кровь не остыла.

А лихорадящих у меня в палатах хоть отбавляй, болот вокруг Петербурга много, и каждую осень люди валятся с этим недугом. И хинная кора, чем гасят потом малярию, у меня под рукой. Я с ней уже работал.

Перебрал я мысленно и другие варианты, как вызвать жар. Да только все они тут не годятся. Хорошие снадобья мне без чистой химии и оборудования не сделать. А если сделаю некачественно, нанесу ещё больше вреда.

Нет. Из всех вариантов подходит только болотная лихорадка, а затем хина.

Есть, правда, одна проблема. Сейчас дама ослаблена. И, скорее всего, лихорадка быстрее убьёт её, чем сифилис. Это не лечение выйдет, а казнь. Да и здоровый-то не всякий такую горячку перенесёт, а уж эта и подавно сгорит.

Сперва выгоню из неё ртуть, укреплю организм. А потом уже вернусь к задуманной тактике.

— Сделаем так, — продолжил я. — Покуда вы отравлены, ртути не дам ни крупицы. Сперва выгоним прежний яд, откормим вас, дадим язвам затянуться. Недели три, а там поглядим. Окрепнете, и тогда ртуть пойдёт снова, только из моих рук. По крохам, с адекватным перерывом, в свой срок. Извести заразу начисто не выйдет, такого никто на свете не умеет. А вот придавить её и усыпить надолго мне по силам.

— А пока что как мне лечиться? — тихо спросила она.

— А пока так, слушайте… Кормить вас нужно сытно и часто. Мясо, печёнка, яйца. Язвы на лице обмывать крепким вином дважды в день, чистой тряпицей, и всякий раз свежей, а старую тут же в огонь. Покой, сон и ни единого из прежних снадобий больше не пить. Дальше всё должно быть строго по моему приказу.