Книга Магазин волшебных питомцев 3, страница 36 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Одновременно с этим вновь потянулся к её разуму. Осторожно, без малейшего давления проложил тонкий канал ментальной связи. Едва моё сознание коснулось её ауры, меня окатило волной первобытного, слепого ужаса. Ей было плохо от всего: от света, от вони бензина, от шума проезжающих мимо автомобилей, от чужих голосов, от этого чужого неба. Всё вокруг пахло неправильно, звучало неправильно, ощущалось как ловушка, из которой нет выхода.

Она не машина для убийств. Просто дикий зверь, вырванный из привычной среды, которому сейчас до одури страшно и который отчаянно защищает свою жизнь.

— Всё хорошо, — прошептал я монотонным голосом. — Никто тебя не обидит, большая ты козявка. Никто не будет сыпать этой дрянью.

Ехидна хотела домой. В нору. В тёмную, тёплую, тихую нору, где пахнет корнями и глиной. Я не стал давить. Не стал транслировать доминирование. Вместо этого аккуратно, слой за слоем, начал менять собственное ментальное «звучание».

Темнота. Плотная, бархатная, без единого проблеска. Мягкая земля под брюхом. Тихо-тихо, только далёкий стук капель по листве — дождь сверху, но он не достанет, он далеко, он наверху, а ты внизу, ты в безопасности, ты в норе…

Ехидна фыркнула. Глухо, с присвистом. Но пластины панциря начали медленно опускаться, прижимаясь к телу. Она слушала, внимала. Я транслировал дальше. Земля прогретая, запах грибницы и жуков. Запах дома.

— Вот так, молодец. Дыши глубже. Спокойно.

Я остановился в паре метров, чтобы не нарушать её личное пространство, и замер, став частью пейзажа. В этот момент я был для неё не человеком, а просто чем-то очень спокойным и надёжным в этом хаотичном мире кричащих идиотов.

— Заклинатель! — гаркнул Архимед. — Шептун! Птичка в шоке!

От его возгласа бронеход чуть вздрогнул, но мне удалось сохранить канал. Захотелось немедленно приготовить попугая-гриль. Надеюсь, этот пернатый недоумок не решит сейчас проверить клювом, насколько прочен панцирь ехидны, иначе мой сеанс психотерапии закончится очень быстро.

И тут я почувствовал кое-что. Тонкий, ноющий импульс, пробивающийся сквозь поток эмоций. Не страх, не ярость. Боль. Локальная, но острая. Левый бок, чуть ниже третьей пластины от хребта.

— Ей больно, — я сказал это ровно, не повышая голоса. — У неё что-то под пластиной. Сейчас посмотрю.

— Эй, парень, стой! — лысый ловчий рванулся ко мне из-за грузовичка. — Ты чего, совсем двинутый? Она тебе руку отхватит!

Рыжий перехватил его за плечо:

— Погоди…

Я сделал неспешный шаг. Потом ещё один. Ехидна насторожилась. Ноздри задвигались, считывая мой запах. Продолжал транслировать: нора… тепло… безопасно… Я вижу, где болит. Сейчас помогу.

Опустился на корточки рядом с ней. На расстоянии вытянутой руки от зверя, чьи когти на передних лапах могли спокойно вскрыть человека, как консервную банку. И это не говоря про массу милой девочки.

Запах. Горьковатый, с нотой мокрого камня. Панцирные пластины вблизи выглядели фантастически: каждая как плитка старинной брусчатки, с мелкой сеткой бороздок для прочности. Я положил ладонь на бок ехидны. Она вздрогнула, пластины дёрнулись.

— Кр-р-я… — попугай вскинул хохолок и завис, хлопая крыльями.

— Не обращай внимания, — произнёс я максимально успокоительно. — Летают тут всякие. Нам до них дела нет.