Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 116 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Не Глеб, а Кремень. Сколько раз повторять — Кремень. Кира, прекрати, мы на работе.

— Ой, — она приподняла брови с невинностью пятилетней девочки, пойманной с вареньем. — Вечно я путаю.

Воздух между ними загустел. Я видел это тысячу раз — на допросах, на очных ставках, на кухнях, где бывшие супруги делят кастрюли. Особый сорт напряжения, который возникает только между людьми, знающими друг друга слишком хорошо.

Кира отступила в тень и прислонилась к кирпичной стене котельной, скрестив руки. Пепельница на её плече чуть раздвинула крылья и снова сложила, словно записывая атмосферное давление.

Я мысленно потратил три единицы маны.

Ковтун Глеб Романович, кличка «Кремень» (Ранг С, Уровень 18). Маг камня с характером того же материала. Спит с кирпичом под подушкой ради сохранения осанки. Считает себя несокрушимым монолитом, но в присутствии бывшей девушки начинает крошиться, как дешёвый газосиликат.

Вы уже чувствуете, как весело будет в этом походе?

Восемнадцатый уровень. На восемь выше моего. И магия камня — серьёзная школа. Может укреплять, дробить, формировать щиты. В походе такой человек на вес золота. Понятно, почему он лидер.

Кремень тем временем смерил меня взглядом. Не враждебным, чисто профессиональным. Так прораб смотрит на нового рабочего, прикидывая, стоит ли давать ему перфоратор или лучше ограничить веником.

— Ранг и уровень какой? — спросил он.

— С-десятый.

— Чем зарабатываешь?

— Зоомагазин держу.

Скулы дрогнули. Глаза чуть сузились. Глеб повернул голову к Кире и посмотрел на неё, как на человека, продавшего тебе машину без двигателя.

— Продавец хомячков, — произнёс он без выражения. — Ты привела мне в тёмный данж продавца хомячков?

— Приручителя, — поправил я. — Продавец хомячков работает за кассой и носит фартук. А приручитель делает так, чтобы твой зверь не сошёл с ума в замкнутом пространстве, и голодный монстр не впился тебе в глотку.

Кремень уставился на меня. Через секунду одна бровь приподнялась ровно на миллиметр.

— Бойкий, — констатировал он. — Мешок где?

— Всё снаряжение в перстне, — я поднял правую руку, но оттопыривать средний палец не стал. Глеб покосился на моё кольцо, однако не позволил себе открытого удивления.

— Питомцев в бой выставлял? — спросил он вместо этого.

— Да, — ответил и даже не соврал. Блёстка же стреляла в Карася и Воблу. Вот, считается.

— Против кого? — уточнил лидер нелегалов.

— Против людей.

Кремень хмыкнул. Не одобрительно, не презрительно — констатирующе. Против людей — это не тренировочный бой с чучелом в академии. Это совсем другая лига. Он не стал уточнять подробности, но информацию явно записал куда-то на внутренний жёсткий диск.

— В строю работал? Прикрытие, фланг, координация с группой?

— Больше, чем ты можешь себе представить, — я не стал скромничать.

Соло — значит непредсказуем. Непредсказуемый боец в группе — это потенциальная дыра в построении. Но я большую часть жизни работал в органах. Так что за мою дисциплину переживать не стоит. Правда, объяснять это нельзя.

Кремень смотрел на меня полминуты. Ждал, что начну рассказывать детали, заполняя паузы. Не начал и не заполнил.

— Приказы выполняешь молча? — уточнил он.

— Разумные — молча. Неразумные обсуждаю один раз и коротко.

— Ответ честный, — Кремень кивнул без веселья. — Но меня не устраивает. Дисциплина — железная или проваливай. Если я говорю «лежать» — ты вжимаешься в грязь. Если говорю «бежать» — бежишь, не оглядываясь. Приказы на маршруте не обсуждаются. За любой спор или самодеятельность — выкидываю из доли. Уяснил?