Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 10 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Мы спустились по знакомым скрипучим ступеням. Линда захлопнула за нами дверь и щёлкнула тремя замками. Наверху гудели центрифуги, отсекая подвал от внешнего мира.

Она работала быстро. Щёлкнул рубильник, залив пространство холодным белым светом. Резиновый коврик на смотровом столе улетел в угол, сменившись чистой хирургической пелёнкой. Из шкафчика на стальных полках появились инструменты: зажимы-«москиты», иглодержатель, хирургические ножницы, пинцеты анатомический и хирургический. Каждый — в стерильной упаковке. Линда вскрывала их отточенными движениями, раскладывая в лотке в строгом порядке.

Рядом на тележку встали бутыль физраствора, флакон хлоргексидина, стерильные марлевые салфетки пачками, шовный материал — катушка рассасывающейся нити. Из холодильника она достала пузырёк с янтарной жидкостью, подписанный от руки: «Мана-стим». Регенеративное зелье.

— Стол готов, — Линда натянула свежие перчатки и повернулась ко мне. — Давай.

Я подошёл к столу, положил руку на пелёнку и вызвал росомаху из Питомника. Вспышка, и спящий хищник материализовался на зелёной ткани. Росомаха лежала на правом боку, именно так, как уснула. Рваная рана на левом была на виду: длинная, рассечённая от лопатки до последнего ребра, с запёкшимися краями и глубоким блеском обнажённой фасции.

— Ассистент нужен? — спросил я. — Проходил ветеринарные курсы. В общих чертах представляю, что делать.

Линда вскинула брови, задержала на мне взгляд, потом посмотрела на рану.

— Курсы — это хорошо. Мой руки. Халат на крючке у стены, маска и перчатки в верхнем ящике. Живее, Егерев. Крови эта малышка потеряла много, а времени до возвращения её чудесного хозяина мало.

* * *

Операция заняла полтора часа.

Я стоял у стола, стягивая перчатки с влажных ладоней, и смотрел на результат. Рана шла ровным пунктиром узловых швов по выбритому участку. Линда наложила стежки быстро, с механической точностью, которая нарабатывается только тысячами повторений. Сверху блестела плёнка «Мана-стима». Жидкость впитывалась в кожу, края разреза на глазах наливались здоровым цветом, стягивались, покрывались новыми тканями. Из фолликулов уже пробивался бурый подшёрсток.

Задняя лапа лежала прямо, схваченная лёгкой пластиковой шиной и тремя витками самофиксирующегося бинта василькового цвета. Марусю дёргать смысла нет. Тут и без «Янтарного касания» всё заживёт и срастётся хорошо.

Линда тоже стянула перчатки, отправила их в педальное ведро и потянулась, хрустнув позвонками.

— Хорошо поработал, Егерев, — сказала она. — Зажимы подавал вовремя, инструменты не путал, руки на месте, в обморок не падал. Спасибо. С таким ассистентом я готова терпеть даже твоего говоруна.

Дзынь! Вы оказали помощь раненому зверю!

Получено опыта: 200.

Милосердие к чужому питомцу — редкая валюта. Курс растёт.

Архимед сидел на спинке стула, уставившись на невидимое для Линды окно.

— Бонус! — сообщил он. — Зарплата!

Я мысленно смахнул уведомление и посмотрел на бессознательную росомаху. Бурая шерсть слегка подрагивала в такт дыханию. Жар ушёл. Под ладонью, когда я осторожно коснулся спины, ощущалась теплота здорового зверя.

— Фурия, — произнесла Линда. — Так он её назвал. Хороший зверь на самом деле. Сильный, выносливый, с отличным иммунитетом. Росомахи вообще живучие твари. Метаболизм бешеный, регенерация от природы повышенная. Зелье на таких ложится идеально.