Книга Молот Тельхинов, страница 97 – Дмитрий Емец

— Смотри! – прошептал он. Вернее, ему показалось, что прошептал. Питекантропы шепчут так, словно им нужно дошептаться до кого-то на вершине горы.

Вначале Кузя ничего не увидел. Потом это ничего шевельнулось, и он разглядел множество блестящих выпуклых глаз. Все глаза принадлежали одному существу.

— Стал быть, гигантский брахипельм! – объяснил Тарарах. – Паук! Они где-то с лошадлу бывают! Не бойся, не нападёт! Он готовится к линьке… А вот руку к нему не засовывай! Вотанно чего! Он агрессивный норник.

Кое-где ущелье сужалось. Рюрику и Тени приходилось беречь ноги, чтобы хрюйс не переломал их о скалы. На самом узком участке камни были запачканы белым жидким помётом. Кто-то немелкий всю ночь просидел на застрявшей между скалами сломанной сосне и кормился, а потом уполз в высокую пещеру.

— Горгулья ведьму умяла. Летают тут всякие. Ну ничего, мы проскочим… Она пока что сытая, – пробормотал Тарарах.

— Почему именно ведьму? – спросил Кузя.

— Да вон метла валяется, а там кольцо серебряное с камнем в помёте залипло! Тени не показывай колечка! Она его зацапает, я точно знаю… А перстень-то опасный, боевой. В таких перстнях маги рыжьё запасают. Вотанно чего! Ну, что я говорил… зацапала! Ну и шустрая же девица! И как узнала?

«Шептать надо было тише», – подумал Кузя. Тарарах поспешил всех успокоить:

— А может, и обойдётся всё! Раннее утро – самое мирное время в Костянке. Упырики уже насытились и спят… Нежить тоже утром особо не буянит. Есть, правда, всякие Терзалы-Растерзалы, Страшилы-Потрошилы, Синие Дяди и Красные Упыри… ну этих мы сторонкой обойдём!

— А далеко ещё до Костянки? – спросил Кузя.

— Да вон уже видать её! – отозвался Тарарах.

Стены ущелья раздвинулись, и там, где алые, бурлящие, как кровь, воды Коцита смешивались с неподвижным мертвенным Стиксом, на песчаной длинной косе возникла Костянка.

Кузя смотрел на мир глазами художника. Вначале он зачерпывал взглядом самое важное и главное, чтобы сохранить впечатление, а потом уже начинал разглядывать детально.

Костянка вся была какая-то сине-чёрная, мрачная, прижатая к земле. Домишки низкие, скособоченные. Окна маленькие, двери массивные. Каждый дом огорожен: вначале просто забор, потом ров с грязью, шевелящейся от ядовитых змей, за ним ещё один забор с гвоздями и вмазанным стеклом. Вдобавок группы домиков были обнесены частоколом, чтобы проще было обороняться от опасности, которая могла явиться откуда угодно. Но укрепления не особо помогали. Ближайший к ущелью частокол был проломлен. В грязи оттиснулись следы огромнейших босых ног с широко расставленными пальцами. Каждый след был таких размеров, что в нём легко могла уместиться девушка ростом с Тень.

— Этот мир чудовищно хочет любви. Он злобный и очень несчастный, – сказал Кузя, разглядывая след.

Рюрик гоготнул со спины у хрюйса, а Тень весело сказала:

— Ага. Подойди вон к тому мужику и поделись своей теорией!

Кузя увидел громадного мужика ростом метра за три. Мужик стоял за частоколом и, положив на него руки, задумчиво на них смотрел. Он был жирный и такой расплывшийся, словно внутри у него не было скелета. А потом рот у мужика растянулся, как у лягушки, которая пытается заглотить что-то крупное.

— А зубы где? – охнула Тень.

Тарарах неопределённо махнул рукой куда-то ввысь.