Книга Молот Тельхинов, страница 50 – Дмитрий Емец

— Эй вы! Погодите! – окликнул их кто-то.

Тарарах обернулся. К нему обращалась немолодая русалка с красными волосами, смахивающая на утопшего завуча по культурно-воспитательной работе. Прочие русалки, притихнув, молчали.

— Ладно, варяги, обхитрили вы нас! Можете оставить себе своего Нерюрика и не топить его! А то мы вечно из-за него драться будем!

Тарарах кивнул, не спеша благодарить. Он чувствовал, что русалка сообщила далеко не всё, что хотела, и главное ещё впереди.

— Хотим предупредить кое о чём. Очень на вас тельхины злятся, – поджав губы, сказала красноволосая русалка.

Тарарах напрягся.

— Откуда знаете?

— Слухами вода полнится. Тельхины тоже водный народ, – ответила русалка уклончиво.

Говорила, а сама щурилась. Летописцы обожают описывать русалочьи глаза. Мол, там и вызов, и кокетство, и тысячелетняя мудрость. На самом деле всё куда проще. Русалочий глаз устроен так, чтобы лучше видеть под водой, где почти всегда темень, муть и преломление солнечных лучей. На суше глаз русалки быстро пересыхает, и ей приходится щуриться. Так что взгляд русалки и её великолепный прищур мало о чём говорят, а вот голос говорит очень даже о многом. И в данный момент голос выдавал злорадство.

Кузя ладонью отёр тину со спины Герундия. Чешуя на спине лошадлы была грубой, пластинчатой, а на животе нежной, как у ящерицы.

— А тельхины конкретно на нас злятся или на людей вообще? – уточнил он.

Улыбочка русалки стала совсем сладкой. С такой улыбкой она, должно быть, сообщала родителям юных варягов, что не все детки имеют одинаковые способности.

— Так сразу и не скажешь! – промурлыкала красноволосая русалка. – Думаю, на людей в целом, но достанется вам! В драке бьют обычно не того, кто виноват, а того, кто первый подвернулся.

— Что случилось?

— У тельхинов украли молот.

— У тельхинов? Молот украли у Ярополка Яростного, – сказала Фиоля.

— Не просто так молот называют молотом тельхинов. Раз люди его не уберегли, тельхины грозят объявить войну.

— Очень страшно! Воображаю, как тельхины полезут на берег! – фыркнул Рюрик.

Русалка взглянула на него с тем ехидным состраданием, с которым любой завуч по учебно-воспитательной работе смотрит на рослое, усатое, но неразвитое и нравственно не сформировавшееся существо мужского пола.

— Меня всё больше радует, милый мальчик, что ты не стал нашим утопленником! Это не тельхины полезут на берег. Это вы не приблизитесь к океану. Ни одна ладья не отойдёт от причала. И рыбные косяки не приблизятся к берегам – тельхины пасут рыб так же, как вы пасёте овец. В конце концов суша – это всего лишь четверть океана! А в океане хозяева – тельхины. Но всё же больше тельхинов я бы опасалась кое-кого другого.

Вроде бы и вещи русалка говорила неприятные, язвила, но голос её играл. Он то журчал, как река, то бурлил, как волна, то переливался ручейком. А ведь русалка даже не пела. Кузя вспомнил слепого музыканта, который, заслушавшись русалок, бросился в омут.

— Кого? – спросил Кузя.

— Гномов.

— А гномы тут при чём? – возмутился Рюрик. Он хотел ещё что-то вякнуть, но Кузя положил ему на плечо руку. Почему-то в такие минуты друзья всегда менялись местами: огромный тугодум Рюрик начинал слушаться худенького умного Кузю.

— Гномы знают, что украден молот тельхинов. И ещё им известно, что какие-то люди идут к Костянке, – ответила русалка.