Книга Молот Тельхинов, страница 130 – Дмитрий Емец

Кузя взялся за рулевое весло. Рюрик воинственно сжимал рукоять меча. Похожий на солнечный луч, меч прорезал молочную пелену.

— Куда плыть? – спросил Кузя.

Гном Мракобей сердито ткнул рукояткой топора в туман. Это, в принципе, могло означать что угодно, так как видно в тумане всё равно ничего не было.

Кузя навалился на рулевое весло, и ладья бесшумно отчалила от берега. Гномы, прощаясь с Мракобеем, махали ему руками и трясли бородами, тот же почему-то, мало растроганный, грозил им костылём. Это удивило Кузю, но он сказал себе, что у каждого народа свои обычаи.

Воды Стикса липли к днищу ладьи и пытались затащить её в глубины. Несколько раз Кузя замечал, как по рулевому веслу в ладью пытается вползти серебристая гадючка, сотканная из тысяч капель. Кузя бил по веслу ладонью, мешая каплям собираться вместе. А ещё очень тревожили звуки из тумана – стоны, крики, вздохи. Казалось, они плывут по чему-то живому и страдающему.

От гнома Мракобея толку было мало. Он непрерывно бубнил что-то себе под нос. Тень поняла, что гном переживает за оставленные в пещере сокровища. Когда какая-то семёрка полностью вымирала, другие гномы кидались делить содержимое её сундуков. Мракобей, как последний из своей семёрки, разумеется, был в курсе, как это происходит.

Когда Кузя не смог больше удерживать рулевое весло один, ему стал помогать Рюрик, а потом и Тень. Теперь они ворочали веслом втроём. Тарараху пришлось отойти на нос ладьи, чтобы ладья не зачерпывала воду кормой.

Внезапно из тумана возникло нечто огромное. Кузя решил, что их несёт на острые скалы. Но это огромное было живым, а скалы были зубцами на спине гигантского змея.

— Хтоньская хтонь! Оно плывёт к нам! – завопила Тень.

Рюрик, пытаясь развернуть ладью, упирался ногами в борт, руками толкая весло вверх, точно выжимал груз. Кузя и Тень ему помогали. Мракобей же уселся на корточки, обхватил голову руками и принялся раскачиваться взад и вперёд, что-то бормоча. Судя по всему, прощался со своими сундуками. Впереди горели жёлтые глаза, громадные, как луны.

Фиоля что-то торопливо искала в своём мешке. Наконец нашла и издала радостный крик. Кузя увидел, как в её ладони пляшет маленький огонёк. Фиоля вскинула руку и делала какие-то магические движения. Крошечный огонёк согревал ночь Стикса. Туман рвался, как мокрая вата. Сперва ничего не происходило, а потом огромные прожектора змеиных глаз сместились, заворожённые крошечным огоньком. Фиоля продолжала танец одинокой свечи. Их судёнышко задрожало. Кузя решил, что ладья разваливается, но нет – это змей поворачивал голову, повторяя движения свечи. И вместе со змеем шевелились тяжёлые, точно отлитые из металла воды реки. Страшная пасть захлопнулась. Фиоля скользнула на нос ладьи, пробежала по мощной спине Тарараха и, склонившись вперёд, коснулась ноздри змея. Огонёк свечи раздвоился в громадных глазах, и равнодушное и пустое выражение в них сменилось на осмысленное, наполненное надеждой. Ладью пронесло мимо. Видно было, как змей тяжело поворачивается ей вслед, а где-то там, уже позади, Стикс волнуется и выходит из берегов.

— Он нас не тронул! Ему и глотать нас не надо было! Просто чуть рот приоткрой – нас бы туда течением затянуло! – выдохнул Тарарах. – Как тебе это удалось?