Книга Какао для ведьмочки, страница 93 – Кира Русова

Со злостью щелкаю пальцами, и ромашки мгновенно осыпала лепестками стол.

— Апчхи!

— Будьте здоровы!

Я оглянулась, но в лавке, кроме меня и затаившегося Мурзея, никого не было. Отхлебнув горячего какао из чашки, решила, что мне это показалось. Хозяйка книжного убежала на очередное свидание. У Лидии был новый ухажер – статный мужчина лет пятидесяти. Я больше в ее отношения не лезу. Тем более что они два сапога пара – он думает, что ухаживает за тридцатилетней, а ей за семьдесят. В общем, эти ягодки одного поля стоили друг друга.

В носу снова закололо. Ну за что мне это? Заболеть за неделю до Нового года! Глаза слезились, а распухший нос приходилось промакивать платком. А все из-за этого напыщенного лопуха с раздутым самомнением!

С того момента, как я решила, что в моей жизни больше нет места любви и чувствам, жить стало проще. Несмотря на то что я вот уже несколько недель не могу выздороветь, все будто встало на свои места.

С Громовым мы больше не пересекались, и ни на какое сообщение он, конечно, не ответил. Да и к чему бы! После того как я своими глазами увидела, как сильно они «дружат» с Наташей Рубин, – это не имело никакого смысла. Я все еще старалась не думать о Максиме, но он так плотно залез в мою голову, что даже несколько раз мне снился.

Теперь я не ложилась спать без магической настройки. Пара щелчков пальцами, и ты уже спишь крепким сном под любимый сериал, где герои переживают из-за расставаний, но тебя это не тревожит. Ведь их чувства не настоящие…

Мама думала, что я не замечала, как она мне подливала мне в вечерний чай «сердцеуспокоин», но я-то прекрасно знала его аромат полыни, боярышника, листьев малины, выдержки из китайских слив и пряной мяты.

Ударившись в учебу, я и не заметила, как несколько предметов сдала автоматом. Скоро Зинку и Лаврова догоню. Вчера мы с Катей обсуждали с Катей, как извиниться перед Арсением. А то, что нужно перед ним извиниться, я осознала, как только отпустила все мысли, что нам суждено быть вместе.

— Ты что, с Лавровым целовалась? – спросила подруга, когда я усердно переносила в тетрадь все, что нарисовала на доске Лариса Петровна.

— Повидлова, что за глупые вопросы? Ты же знаешь, что нет!

— А кто еще мог заразить тебя любовью к учебе??

— Ну уж точно не от него. Он вообще, как меня видит, глаза в пол опускает. Как еще лбом в дверь не вошел – не понятно, – ответила я задумчивой подруге.

— Судя по всему, вошел, и причем давно. Будь я на его месте… – но Катя не успела договорить, потому что на нее уже пристально смотрел Кружкин. – Чего тебе? – фыркнула подруга и откинула кудрявую прядь от лица.

— Да, так… Проверяю кое-что…

Глупая фраза сразу же навеяла воспоминания, от которых в груди стало жарко. Его рука на моем запястье, легкое прикосновение к шее… Я справлюсь. Просто не думай о Громове. Его нет. Он не существует!

И все бы ничего, за исключением ненавистной простуды. Но я будто бы сама не желала выздороветь. Такое ощущение, что мне нравилось медленно и противно болеть. Это словно самонаказание за глупость и собственное тугодумство.

Сколько раз я думала, что было бы, если я написала Максиму ответ сразу. Или если бы тогда в баре была собой. Или тогда на крыше поддалась бы искушению и поцеловала его. В любом случае, это все уже было не важно – у него своя жизнь, у меня своя.