Книга Конан и день льва, страница 125 – Валерий Евтушенко

— Пора, граф, — положил киммериец руку в латной перчатке на плечо Троцеро, — давай команду своим рыцарям.

Троцеро отсалютовал командующему клинком и указал им в сторону королевского войска. Его тяжелая кавалерия, изготовившаяся к бою на обратном скате возвышенности, понеслась вперед, огибая холм. Просперо тоже подал сигнал к атаке своим всадникам и они, набирая ход, вылетели с другой стороны холма, нацелившись на правый фланг приближающихся королевских копейщиков и мечников, которые из-за спин своей конницы не видели происходящего, и только чувствовали, что атака панцирных эскадронов почему-то внезапно захлебнулась.

Троцеро и Просперо, спустившись с вершины холма, возглавили своих всадников и повели их бой, направляя удар конницы во фланги пехоты противника.

— Что во имя Эрлика там происходит? — вскричал Нумитор, осаживая коня. Из-за клубящегося облака пыли впереди, ему ничего не было видно. Сюда доносился лишь звон оружия, ржание лошадей и вопли раненых.

— Лучники стреляют не переставая с вершины холма, словно у них колчаны сами наполняются стрелами, но нашей конницы я не вижу! — крикнул в ответ Ульрик. — Там случилось что-то неожиданное. Могу сказать лишь, что-то пошло не так!

Между тем, стрелы боссонских лучников не кончались, обозная челядь подносила им все новые и новые колчаны. Через двадцать минут боя вся королевская рыцарская конница и две трети остальных всадников полегли вместе с конями, словно снопы на поле ржи или ячменя. Крики раненных, дикое ржание коней, лязг ударов мечей о броню, сгустились над полем брани в одну ужасную какофонию. Алая кровь, смешиваясь с грязью, неслась с возвышенности, образуя болото, в котором вязли лошади еще живых всадников. Правда, теперь они уже оставались за пределами досягаемости стрел боссонских лучников, но зато их яростным напором теснили мечники прямо на собственных копейщиков, во фланги которых уже ударила повстанческая конница. Шестнадцать тысяч клинков обрушились на вражескую пехоту, словно все сметающий на своем пути ураган. Ударная сила закованных в броню рыцарей Троцеро с копьями наперевес, помноженная на скорость их коней, в мгновение ока разметала копейщиков и мечников врага, в противоположный фланг которых врезалась конница Просперо. Пуантенец, как всегда мчавшийся в бой с ужасной улыбкой на лице, в развевающемся за спиной алом плаще, рубился в первых рядах своих всадников, словно многорукий грозный демон-вестник смерти, вынырнувший из глубин преисподней собрать обильную жертву богам царства мертвых.

На поле боя все смешалось в одну огромную кучу людей и коней. Численное преимущество королевских войск было ликвидировано гибелью почти всей их конницы, а мечники и копейщики, окруженные со всех сторон рыцарями Пуантена и всадниками Просперо думали уже не о победе, а о том, как унести ноги. Поэтому многие, побросав оружие, поднимали руки, сдаваясь на милость победителей, другие пытались вырваться из живого кольца и убежать.

Конан, наблюдавший эту картину разгрома королевской армии, обернулся к Паллантиду, стоявшему немного позади на гнедом жеребце.

— Пора и нам! — сказал он, направив своего вороного вниз с холма. Паллантид, выхватив меч, подал знак следовать за ним и пятьсот рыцарей, личная гвардия киммерийца, укрывавшихся до этого за обратным скатом возвышенности, понеслись вперед за своим командующим.