Книга Конан и день льва, страница 124 – Валерий Евтушенко

Повернувшись к Нумитору, Ульрик отрывисто крикнул:

— Чувствую какую-то западню, волчьи ямы или что-то в таком же духе, но для установки действительно опасных ловушек у них не было времени. Все это детские игры!

Он повернулся назад и, выхватив меч из ножен, взмахнул им в направлении противника, подавая сигнал к атаке. Всадники прибавили темп, перейдя в полный галоп, и несколько мгновений спустя обогнали своих командующих. Нумитор и Ульрик наоборот снизили скорость коней, чтобы, оставаясь позади, следить за всем ходом сражения и подавать необходимые команды, хотя обычно в этом и не было особой нужды, каждый солдат, десятские и сотники знали, что им надо делать. Еще минуту спустя панцирная конница понеслась бешенным галопом, выставив вперед копья, всадники в передних рядах пригнули головы низко к холке лошадей, опасаясь стрел. Действительно, это было сделано вовремя, так как по команде Аримунда боссонские лучники произвели первый залп. До первых рядов конницы оставалось больше трехсот шагов, поэтому особого вреда стрелы не причинили, но заставили всадников еще теснее прижаться к гривам коней и пустить их в карьер. Из-за этого они не сразу увидели, как внезапно центр построения мечников стал стремительно пустеть по ширине примерно двести шагов. Пехотинцы стремительно разбегались в стороны, открывая взгляду то, чего никто из всадников не ожидал увидеть. Королевские воины не хуже принца и графа Ульрика догадывались о том, что повстанцы устроят перед фронтом своего войска какие то ловушки, но никто и помыслить не мог, что они срежут подножие холма таким образом, что получилась стена высотой в рост человека, на которую и нацелился удар панцирной конницы. В двадцати шагах от края среза стояли густые цепи лучников, которые безнаказанно открыли частую стрельбу из луков по всадникам почти в упор, оставаясь недосягаемыми для их копий и мечей.

Первые ряды королевских всадников слишком поздно заметили ловушку. Тот инженерный трюк под названием эскарп, который придумал Конан, стал применяться при ведении войн лишь тысячелетия спустя после Хайборойской эры. Гениально предвосхитив мысль будущих военных инженеров, киммериец предложил не только срезать подножие холма, но и углубить почву под образовавшейся стеной. Поэтому, не сумев удержать стремительный бег лошадей, всадники врезались прямо в земляную стену, ломая копья, сваливаясь с седел на землю и калеча лошадей… Последующие ряды, как это бывает в конных сражениях, неслись вслед на первыми, не глядя вперед, поэтому тоже остановить своих коней не смогли, а кто и успел это сделать, уйти в сторону все равно не сумел, сметенный накатывающимися задними рядами. Боссонские лучники участили темп стрельбы, промахнуться по скопившейся у стены массе всадников было невозможно. Хотя стрелы у всех почти закончились, с вершины холма уже бежала толпа обозной челяди, неся в руках новые наполненные колчаны. Мечники, нарочно распахнувшие свой центр, уже вступили в бой с аквилонской конницей, оказавшейся беззащитной перед ними. Прикрываясь щитами от удара сверху, мечники подрубали ноги лошадей и вспаривали им животы. Лошади с ржанием и грохотом валились наземь, подминая собой всадников. На помощь уже подошли две колонны их товарищей с флангов, сжав вражескую конницу и не давая ей вырваться из захлопнувшейся ловушки. Ситуация для аквилонцев складывалась тем хуже, что сражаться могли только крайние ряды всадников, лишенные ударной силы брони коней и копий, и довольно слабые в бою с мечниками, профессионалами боя на мечах.