Книга Легенда о гетмане. Том I, страница 96 – Валерий Евтушенко

Дорошенко и Хмельницкий, наслышанные о крутом нраве запорожского полковника, подумали, что теперь дерзкому казаку не сдобровать, но к их удивлению, Серко вдруг сбросил с себя кунтуш и рубаху, оставшись голым по пояс и в одних шароварах. Затем он взял в обе руки по сабле, поданные ему кем — то из казаков, и пустился в пляс. Он перебирал ногами с такой быстротой, что за ними трудно было уследить, а затем стал танцевать вприсядку выбрасывая ноги вперед. Одновременно сабли в его руках выписывали замысловатые петли, круги, восьмерки и другие фигуры, образуя вокруг полковника сверкающий купол.

— Боевой гопак, — вдруг сказал Тимофей, обращаясь к Дорошенко, — Петро, это же боевой гопак! Мне о нем как-то рассказывал отец.

Дорошенко тоже слышал об этом знаменитом искусстве сабельного боя, но ему никогда не приходилось видеть его воочию.

Между тем, Серко все ускорял движение рук, не переставая плясать вприсядку, и сабли в его руках слились в одну сверкающую сферу.

— Интересно, отразят ли сабли пулю, — вдруг громко спросил Тимофей.

— А ты попробуй, — донесся спокойный голос полковника, который, казалось, совсем не чувствовал усталости. — Только стреляй под углом, чтобы самого рикошетом не задело.

В то же мгновение Тимофей выдернул из-за пояса пистолет, взвел курок и выстрелил в сверкающий круг. Но Дорошенко успел заметить, что целился он так, чтобы пуля не попала в Серка. Едва раздался выстрел, как пуля, звучно ударив сверкающую сферу, срикошетировала и улетела в сторону. Серко же продолжал, как ни в чем не бывало, плясать гопак дальше.

Когда, наконец, он закончил пляску, его окружили восхищенные казаки. Протолкавшись к полковнику, Тимофей с Петром попросили научить и их такому искусству боя. Натягивая рубаху на свой крепкий, перевитый канатами мышц торс, Серко улыбнулся:.

— Что, задело за живое? Я вот тоже помню, как первый раз увидел, не мог успокоиться, пока сам не выучился. Только, чур, уговор, тренироваться всерьез и постоянно.

Они скрепили договоренность крепкими рукопожатиями.

С тех пор каждое утро Дорошенко и Тимош тренировались у Серко приемам боевого гопака. Тот щедро делился тонкостями этого искусства и в течение буквально двух недель они усвоили его в совершенстве.

— Теперь, — удовлетворено сказал Серко, — я больше ничему учить вас не могу. Все, что знаю я, знаете и вы. Остальное зависит от того, как будете тренироваться.

Выждав момент, когда он остался наедине с Дорошенко. Серко сказал:

— А ты, Петро, подойди завтра с утра, хочу тебе кое-что показать, только приди сам один и никому не слова.

Заинтригованный Дорошенко едва дождался следующего дня и с самого утра разыскал Серка. Они выехали за пределы табора и, отъехав с полверсты в безлюдном месте, Серко остановил коня.

— Я за тобой внимательно наблюдал все это время, сказал он Петру, мне кажется, что я могу научить тебя еще кое — чему.

Он спрыгнул с коня и пошел по лугу. Дорошенко последовал за ним.

Внезапно Серко остановился и сказал:

— Попробуй сейчас напасть на меня.

— Зачем? — удивился Дорошенко.

— Увидишь. Беги ко мне и пытайся ударить. Хочешь кулаком, а хочешь — саблей.

Дорошенко пожал плечами и рванулся вперед. Точнее хотел рвануться, но, взглянув в лицо стоявшего перед ним шагах в десяти Серко, не смог сдвинуться с места. Лицо полковника напоминало каменную маску, а глаза, казалось, испускали какую-то неведомую энергию. Он делал медленные пассы руками и, повинуясь им, тело Дорошенко то наклонялось вперед, то ложилось почти параллельно земле. Он пытался собрать всю свою волю и сделать хотя бы шаг вперед, но не мог, ноги не повиновались ему. Наконец, Серко резким движением свел руки вместе и Дорошенко, не удержавшись на ногах, упал. Поднявшись с земли, он ощупал себя и убедившись, что все кости целые, подошел к Серко. Тот, достав из кармана трубку, набивал ее табаком.