Книга Легенда о гетмане. Том I, страница 82 – Валерий Евтушенко

Кривонос не тратил много времени на подготовку к походу и, выступив со своей армией из Чигирина, уже 17 июля подошел к Махновке, куда со стороны Немирова направлялся и Иеремия Вишневецкий. Развернувшись прямо на марше, казацкие полки с ходу атаковали город. После непродолжительного штурма, атакующие ворвались в Махновку, где началась резня. Быстро темнело, но зарево пожара освещало территорию на много верст вокруг. Кривонос, гарцуя на вороном жеребце у городских ворот, подбадривал опьяненных кровью казаков, которые в окровавленных рубахах гонялись за местными жителями с саблями в руках.

— Так их, детки, вражьих сынов, — кричал он, — вырезайте всех до ноги, чтобы ни ляха, ни жида не оставалось на украинской земле!

В это время на взмыленном коне к нему подлетел Кривоносенко, голый по пояс и перепачканный еще не высохшей кровью.

— Батько, сюда идет Ярема! — крикнул он, осадив жеребца. — Его хоругви уже в верстах трех от Махновки.

— Даст Бог, теперь он от нас не уйдет, — обрадовано воскликнул Кривонос, поднимая своего коня на дыбы. — Разыщи Донца, Таборенко и Богуна — пусть выстраивают свои полки. Как будут готовы, ты со своей конницей ударь на Ярему и притворным отступлением замани хотя бы несколько хоругвей на нашу пехоту.

Но Вишневецкий, узнав, что казацкая армия, намного превосходящая его числом, уже подошла к Махновке и захватила ее, о чем красноречиво свидетельствовало зарево разгоравшегося в полнеба пожара, не стал испытывать судьбу и приказал отходить в сторону Заславля на Волынь. В то время, как его хоругви перестраивались, чтобы двигаться в обратном направлении, казацкая конница попыталась с ходу врезаться в боевые порядки Вишневецкого. Однако искушенный в битвах воитель был к этому готов. Его панцирная хоругвь неторопливо выдвинулась вперед и, постепенно набираяскорость, понеслась на противника.

Атака «крылатых» гусар была стремительной и ужасной. Шелест страусиных перьев на крыльях всадников создавал впереди несущейся конской массы непереносимую волну ужаса. Под его воздействием некоторые казацкие лошади становились на дыбы и разворачивались на ходу, сбрасывая всадников. Кое-кто из всадников сам пытался поворотить коня назад, но в них с ходу врезались следующие позади и начиналась свалка. Расстояние между противниками неумолимо сокращалось, пики поляков, закрепленные особым образом в башмаках, опустились горизонтально, целясь в грудь лошадей. В руках гусар серебряными молниями сверкнули поднятые над головами палаши. При виде этих грозных воинов, летящих по полю, будто легион ангелов смерти, дрогнули сердца даже у самых отважных запорожцев. Да, это были не те гусары, с которыми казакам пришлось столкнуться в битве при Желтых Водах и под Корсунем! Там панцирным хоругвям не удалось использовать полностью свою боевую мощь, но зато сейчас все преимущество было на стороне «крылатых» гусар.

Между тем, одна волна всадников двигалась навстречу другой, все ускоряя ход. Безумство предстоящего боя охватило не только людей, но и лошадей. С оскаленных конских морд срывалась пена, глаза их пылали дьявольским огнем, копыта летели, казалось, не касаясь земли. И вот с ужасным грохотом обе лавины коней и всадников столкнулись. Сама земля содрогнулась от этого удара, испустив ужасный стон; гусарские пики пронизывали и коней и лошадей, а могучие гусарские кони, несли своих седоков вперед в гущу боя. Уже через секунду обрушившиеся вниз тяжелые палаши высекли первые искры из легких казацких сабель. Передовые ряды казаков в мгновение ока были сметены этим натиском и оказались под копытами коней, густо окропив горячей кровью степную траву, а гусарская конница, не снижая темпа, продолжали нестись дальше.