Онлайн книга «Легенда о гетмане. Том I»
|
Внимательно наблюдавший за противником Потоцкий, обратился к окружавшим его командирам: — А у Хмельницкого не так уж и много сил. Пехоты не более трех — четырех тысяч, даже с теми, кто перебежал к нему под Саксаганью. Ну, еще две-три тысячи татар. А нас вместе с реестровым войском, что плывет по Днепру, будет почти вдвое больше. Завтра дадим сражение, а потом решим, как быть дальше. Если Беллона будет к нам благосклонна, мы их разобьем и отсюда двинемся прямо на Сечь. В худшем же случае останемся обороняться в лагере и пошлем за подкреплением в гетманскую ставку. 4 мая с утра небо стало хмуриться, начал накрапывать дождь. Казацкий лагерь оставался на противоположном берегу, но за ночь он значительно приблизился к Желтым Водам. В предполье у поляков уже выстроилась пехота, за ней стояли драгуны, в стороне на ровном пространстве разворачивал свою панцирную хоругвь полковник Чарнецкий. — Есть ли известия от Барабаша и Кречовского? — обратился Потоцкий к Шембергу и, получив отрицательный ответ, удивленно спросил: — Что происходит? Почему не возвращаются наши гонцы? — Этому есть только два возможных объяснения, — ответил комиссар. — Либо по какой-то причине реестровое войско еще не доплыло до Затона, либо, что вероятнее, наши гонцы перехвачены бунтовщиками. Потоцкий не ответил, молча кусая ус. В отсутствии реестровиков он не решался дать приказ начинать сражение. Смущало его и то, что в казацком лагере, мрачно темневшем на том берегу, не было заметно никакого движения, свидетельствовавшего бы о готовности к сражению. Напряженное ожидание продолжалось. Дождь прекратился, выглянуло солнце, поднимаясь к зениту. Горячие солнечные лучи быстро высушили не успевшую пропитаться влагой землю. К Потоцкому, стоявшему на валу, подлетел на вороном аргамаке Шемберг. — Со стороны Днепра видно облако пыли, — крикнул он, осаживая коня. — Это приближается реестровое войско! — Странно только, — негромко произнес Чарнецкий, — что облако распространяется очень быстро. Такое впечатление, будто движется конница. Но откуда у Барабаша с Кречовским могли взяться кони? Этих его слов никто не слышал; все высыпали на валы, стали пристально всматриваться вдаль. Вскоре ни у кого не осталось сомнения — в виду польских окопов появилось реестровое войско. Казаки сидели на конях, стремительно приближаясь с левой стороны лагеря. — Я вижу Кречовского, — радостно закричал Шемберг, — он скачет впереди. Это наши! С валов раздались приветственные крики, возгласы: «Виват! Молодец Кречовский!». Чарнецкий все больше хмурился. — Если они будут продолжать двигаться таким курсом, — наконец не выдержал он, — то влетят прямо в лагерь Хмельницкого! Они что, ослепли? Через несколько минут он закричал: — На раны Иезуса, что это? Что они делают? Несущаяся полным галопом конница с ходу врезалась в мелководную речушку, проскочила ее и, не снижая скорости, понеслась в распахнувшийся лагерь Хмельницкого, откуда до поляков донеслись громкие приветственные крики. Только после этого в польском стане, наконец, поняли, что произошло. Радостное оживление сменилось унынием и разочарованием. — Измена, — ломая руки, воскликнул молодой региментарь, — какая подлая измена! — Кречовский изменил, реестровики нас предали, — повторял потрясенный Шемберг. |