Книга Легенда о гетмане. Том I, страница 2 – Валерий Евтушенко

У сторожевых курганов обычно несли службу казацкие разъезды, зорко всматриваясь с караульных вышек в необъятную степь, раскинувшуюся до самого Черного моря. При появлении татарских чамбулов или крупных конных отрядов находившиеся здесь же бочки со смолой поджигались, вспыхнувший огонь наблюдали с другого кургана, удаленного от первого на двадцать-тридцать верст, где тоже зажигалась смола. В течение нескольких часов огненный степной телеграф разносил по всей Украине тревожную весть: «Татары идут!». Завидя огни на курганах, жители пограничной с Диким полем стороны бросали свои убогие хаты и стремились укрыться в лесной чаще, речных плавнях или в каком — нибудь степном байраке. Из Черкасс и Корсуня во все стороны неслись гонцы с гетманскими универсалами к старостам и воеводам с требованием прислать свои войска в распоряжение коронного и польного гетманов, реестровые казаки седлали коней, точили сабли и спешно собирались по куреням и сотням для отражения татарского набега.

Но не только одна Украйна готовилась к борьбе с ордынцами — на битву с басурманами поднималась грозная Запорожская Сечь. Вислоусые запорожцы с длинными чубами на бритых головах отлавливали коней, обычно выпасавшихся на Великом Луге и островах Хортицы, смолили и конопатили «чайки», мололи порох в ручных мельничках и запасались провиантом. Часть войска уходила в степь, готовясь перехватить татар на обратном пути при возвращении с полоном к Перекопу, большинство же казаков собирались в морской поход к берегам Крыма и Турции, чтобы нанести ответный удар ненавистному врагу. И когда Черное море покрывалось сотнями казацких «чаек», плач и стон поднимались не только на Украйне, но и в улусах Крыма и Турции. Полыхали огнем невольничьи рынки Кафы, Синопа и Трапезунда, бежали в горы и пытались укрыться там тысячи охваченных ужасом татар и турок, но везде настигала их острая сабля или меткая пуля буйного и свирепого запорожского воинства.

Так было до недавнего времени, но в последние годы татарские набеги стали редкостью. Воздвигнутая в среднем течении Днепра крепость Кодак с ее мощными бастионами и фортами надежно контролировала все прилегающее к ней пространство Дикого поля, грозя огнем своей артиллерии любому, кто приближался к ней ближе чем на нескольких верст. Татары не осмеливались высунуться из Крыма потому, что властитель левого берега Днепра воевода русский и князь лубенский Иеремия Вишневецкий жестоко расправлялся с теми, то пытался вторгнуться в пределы его земель, простиравшихся от Путивля до самого Княжьего острова. Последний набег татар на территорию Вишневеччины дорого им обошелся — могущественный князь, соединившись с войсками коронного гетмана Станислава Конецпольского, подступил к самому Перекопу, заставив хана выплатить ему солидный выкуп. Ордынцы боялись выйти за пределы Крыма еще и по той причине, что по условиям Поляновского мира Речь Посполитая и Московское государство обязались действовать совместно против попыток татар вторгнуться в их пределы.

Правда, некогда грозное Запорожье теперь не представляло опасности для Крыма, так как на Сечь был введен крупный польский гарнизон и казаки Черкасского реестрового полка, а ее коренные аборигены — запорожцы, которых осталось всего несколько сотен, были выдворены с привычного места обитания и ютились на «Низу» на одном из днепровских островов. Тем не менее, угроза вторжения крупных сил ордынцев в пределы Малой Руси была практически ликвидирована, поэтому и казацкая стража, ранее несшая службу на курганах, была снята. Не имело смысла держать ее здесь постоянно и только редкие казачьи разъезды порой останавливались у какого-нибудь из них на кратковременный отдых.