Книга Легенда о гетмане. Том I, страница 15 – Валерий Евтушенко

Хмельницкому он велел решить все вопросы, связанные с получением обещанных денег и доставкой их на Запорожье, а также с отправкой охотников во Францию. Сам же он, вместе с Барабашем и Нестеренко, в тот же день покинул Варшаву.

Встреча с французским посланником де Брежи прошла успешно. Тот откровенно обрадовался, узнав о поручении, которое Хмельницкий получил от короля. Договорились, что уже к осени Хмельницкий должен доставить в Париж две с половиной тысячи казаков-охотников. Необходимую экипировку и оружие они получат во Франции, а в качестве аванса за предстоящую службу и на дорогу Хмельницкому для казаков были выданы деньги.

Возвратясь к середине лета в Чигирин, Богдан развил кипучую деятельность по выполнению возложенного на него поручения. Прежде всего, он занялся поиском охотников для отправки во Францию, так как понимал, что с одной стороны тем самым материально поддержит казаков, не вошедших в реестр, а с другой — приобретет еще большую популярность в казацкой среде. В формировании этого корпуса волонтеров огромную помощь ему оказал Максим Кривонос, один из запорожских атаманов, выступавших против поляков вместе с Павлюком и Острянином, а в последний раз с кошевым атаманом Линчаем. Уже в начале сентября Богдан со своими добровольцами отправился во Францию, был удостоен приема у кардинала Мазарини, а затем, поручив казаков Кривоносу, возвратился в Чигирин. С наступлением весны он планировал побывать на Сечи и склонить запорожцев к морскому походу против Турции, но неожиданно события стали разворачиваться не в том направлении, как было задумано.

Впрочем, вины Хмельницкого в этом не было. Как ни стремился король сохранить в тайне свои планы относительно войны с Турцией, они открылись. Дело в том, что на вырученные от продажи королевой Марией Гонзага своих фамильных драгоценностей, король стал формировать полки иноземного строя, о чем уже к началу 1646 года стало известно, и сенаторы потребовали объяснений. Пришлось объявить о подготовке войны с Турцией, что вызвало громкий скандал. Владислав 1У обратился непосредственно к сейму, который наложил вето на любые попытки нанять кварцяное войско, которое еще со времен Генриха Валуа король обязан был содержать за свой кошт. Стало известно и о предполагаемой роли казаков в осуществлении королевских планов по вовлечению Турции в войну с Речью Посполитой. Коронного канцлера Оссолинского и подканцлера Радзеевского открыто обвиняли в измене, Караимовича сместили с гетманского поста и вместо него старшим над реестровиками был назначен польский комиссар Иоаким Шемберг. Барабаш и Нестеренко опять стали есаулами, а Хмельницкий — сотником. О его активной роли в осуществлении королевского замысла и о давних связях с Оссолинским стало известно и коронному хорунжему старосте черкасскому Александру Конецпольскому. К несчастью для Богдана, отец Александра — коронный гетман Станислав Конецпольский, хорошо знавший и уважавший Хмельницкого, умер годом раньше. Его место занял польный гетман Николай Потоцкий, ненавидевший казаков лютой ненавистью и относившийся с подозрением к самому Хмельницкому. Король был далеко в Варшаве, канцлер Оссолинский сам едва удержался в должности, поэтому покровителей у Богдана не осталось. Сложившейся ситуацией не преминул воспользоваться чигиринский подстароста или, как он официально именовался, дозорца, Януш Чаплинский. Должность эта, поначалу не очень высокая, заключалась в управлении от имени старосты чигиринским поветом, осуществлением своевременного сбора податей, наблюдением за порядком и т. п. При прежнем старосте Станиславе Конецпольском, зная хорошее отношение того к Хмельницкому, Чаплинский старался иметь его в своих приятелях, но после смерти старого Конецпольского, узнав об опале Хмельницкого, решил воспользоваться благоприятной ситуацией и отобрать у него Субботово.