Книга Легенда о гетмане. Том I, страница 11 – Валерий Евтушенко

Спрыгнув с коня и ведя его на поводу, казак подошел к Богдану. Сняв шапку, он поклонился сотнику в пояс.

— Тебе, батько, пакет от Караимовича, — сказал Славковский, протянув ему запечатанный конверт.

Ильяш Караимович, которого Хмельницкий знал уже лет пятнадцать, являлся в то время старшим реестрового казацкого войска. Родословную свою он вел от хазар-караимов, которые исповедовали иудейскую веру и еще во времена князя Олега осели на берегах Днепра. Правда, ходили слухи, что на самом деле он из рода тех пятигорских черкес, которые в середине Х111 век основали ниже Киева городок Черкассы, ставший впоследствии столицей литовско-польской Украйны. По названию этого города запорожских казаков и вообще все население края позднее стали называть черкасами. Караимович пользовался авторитетом у польского правительства и после отмены гетманства у реестровых казаков в 1637 году был коронным гетманом Конецпольским назначен им в качестве старшего. Год спустя его сменил польский шляхтич Петр Комаровский, но в последние годы Караимович был восстановлен в прежней должности. Казацкая чернь недолюбливала его за откровенно пропольскую политику, но среди старшины и значных казаков Караимович пользовался авторитетом. Присягнув на верность Речи Посполитой, он никогда не изменял своей присяги, с неодобрением относился к казацким бунтам, считая, что путем подачи жалоб на панское своеволие можно добиться гораздо большего.

У Богдана к Караимовичу было двойственное отношение. Он уважал его за смелость и отвагу, чему не раз был свидетелем в совместных схватках с татарами, но, по его мнению, Караимович порой слишком уж раболепствовал перед коронным и польным гетманами, и другими представителями польской знати.

Сломав печать, Хмельницкий быстро прочитал письмо. В немногих словах Караимович приказывал ему срочно прибыть в Черкассы в полной экипировке для дальнего похода. С собой ему предлагалось взять для охраны не более пяти казаков своей сотни.

— Откуда у тебя этот пакет? — спросил он Славковского, недоумевая, что бы это послание могло значить.

— От самого пана старшего Караимовича, — ответил казак. — Пан есаул Барабаш, вызвал меня в канцелярию, где Караимович дал мне этот пакет и приказал срочно доставить его тебе, батько.

— А на словах ничего не велел передать? — на всякий случай поинтересовался Богдан.

Казак отрицательно покачал головой и направился с конем в конюшню.

Хмельницкий вошел в дом и приказал позвать к нему Ганжу. Когда тот явился, он вкратце объяснил ему, что едет в Черкассы и, скорее всего, в ближайшее время в Субботово не возвратится. Детей и хозяйство он поручал Ганже.

— Сообщи Якову Сомку и Павлу Яненко, чтобы прислали жен приглядеть за детьми. А по хозяйству тебе пусть поможет Брюховецкий. Он, хотя и молод годами, но хваткий и сметливый парубок. Степан поедет со мной.

— Может и мне с тобой, пан сотник? — неуверенно спросил Ганжа, понимая, что Хмельницкий откажет ему.

— Нет, Иван, я в дороге, какой бы длинной она не была, обойдусь без тебя. А тебе поручаю самое дорогое, что у меня есть — детей. Береги их.

Смуглое лицо Ганжи осветилось скупой улыбкой:

— Не сомневайся, батько, все сделаю как надо.

Прибыв на следующий день в Черкассы, Хмельницкий явился к Караимовичу. У него он встретил двух войсковых есаулов — Барабаша и Нестеренко.