Книга На чужой земле, страница 36 – Тимофей Иванов

— Не ты одна — ответил я наконец — Но к счастью ночь только началась.

Правда в этот момент интимную атмосферу встречи любовников слегка нарушил шум за стеной из комнаты, в которую отправился Тормод. Похоже у моего брата не то были проблемы, не то перебор энтузиазма, причём второе явно вернее. Однако на данный момент всё это не вызывало у меня ничего кроме усмешки. Ну не пойдём же мы с Сиеной туда показывать мастер-класс по позам? Не настолько я родственника хочу учить плохому! Так что пусть они с наложницей Бруни уж как-нибудь справляются сами, чай не маленькие, а служанка наверняка не менее опытна, чем моя ночная подруга.

Тормод проснулся и только захотел по привычке потянуться, зевая, как замер. Радом с ним лежала девушка, чья голова и рука покоились на его груди, а нога была по хозяйски закинута на его нижние конечности. Прошедшая ночь была очень бурной и раскрыла перед молодым парнем целую бездну приятных ощущений. Он уже давно хотел женщину, да и кто в его возрасте не хотел бы, а теперь можно было сказать, что мечта сбылась. Причём послевкусие было столь сладким, что даже тот факт, что он и в этом наконец догнал брата как-то терялся. Хотя, как ни странно, довольно быстро всплыл в юношеском мозгу. В конце концов вчера он вполне себе слышал приглушенный шум и стоны наслаждения из соседней комнаты, а тот факт, что Альвгейр обскакал его тут на целый год не мог не бесить гордого сына севера.

Как впрочем и любой проигрыш или отставание от полуэльфа даже в малом. Тормод не мог припомнить когда именно началось их извечное соперничество, но вероятно оно длилось с того самого дня, когда они впервые увидели друг друга. И так уж сложилось, что о безоговорочной победе кого-либо говорить было пока рано. Он рос более крупным и сильным, Альвгейр умудрялся побеждать его в кулачных боях и борьбе, как будто зная как ответить на каждое движение соперника. Что говорить, даже более старшие ассоны переняли кое-какие ухватки ловкого полуэльфа. Брат научился стрелять из лука всем на зависть, но Тормод с разгромным счётом побеждал его в поединках на оружии. Северянин вырос могучим здоровяком, брат был легконог и вынослив, как волк. Он перенимал охотничьи ухватки у родичей, соперник учился волшебе у их общего предка. В чём-то один из них превосходил другого, в чём-то они были наравне, как в том же кузнечном деле. И ни конца, ни края их соперничеству не было видно.

Возможно кто-то другой возненавидел бы родича, которого годами не удаётся превзойти, но не Тормод. Ненавидят врагов, а вот за своих стоят горой. И он стоял всякий раз, когда кто-то пытался обидеть полукровку или дразнил его за длинные уши. Как всегда поддерживал его в любой драке брат, а потом они вместе утирали юшку из под носов, идя домой. Уж на кого, на кого, а на Альвгейра всегда можно было положиться. Да йотуны побери, он плюнул на своё испытание зрелости, чтобы попытаться спасти его жизнь или хотя бы отомстить! А ещё… Тормод бы никогда в этом вслух не признался, но Альвгейр был для него примером.

В Ландсби хватало детишек, он общался со многими из них, подмечая как те ведут себя в той или иной ситуации. Сопляки есть сопляки, упорство в них надо воспитывать, как и честность. Но Альвгейр был иным. Бравшись за какое-либо дело, он всегда доводил его до логического конца, не бросая, не ноя и как будто не видя препятствий. Для него существовала лишь цель, остальное меркло рядом с ней. Да, пусть не всё и сразу можно сделать идеально, пример тому его владение оружием. Однако ключевым словом тут было именно «сразу». Полуэльф тренировался изо дня в день и Тормод отлично понимал, что если он сам остановиться на достигнутом и перестанет становиться лучше, искуснее, сильнее и быстрее то ушастый вскоре будет вбивать его в грязь не напрягаясь. А потому рвал жилы не меньше него, стремясь к недостижимым вершинам. При этом Альвгейр никогда не врал. Да, он мог так подобрать слова, что было вообще ничего непонятно, тут его не иначе одарил своей сомнительной благодатью сам Локи, но именно прямой лжи Тормод за ним припомнить не мог. Как впрочем и трусости, лишь разумную осторожность и умение трезво оценивать свои силы. Когда-то казалось иначе, но медведь на том злосчастном испытании здорово вправил ему мозги.