Книга На дальних берегах, страница 127 – Тимофей Иванов

— Согласно законной воле Великого Конунга я изгнанник и мне запрещено ступать на родную землю — пожал собеседник плечами — Таково моё наказание.

— А за что? — задал гибрид новый вопрос.

— Меня оскорбил один идиот, я оскорбил его в ответ. У нас случился поединок, в котором я его убил, но сделал это не в круге чести, тем самым нарушив закон — чуть задумавшись, ответил Альвгейр — Его можно не любить, однако же нужно соблюдать.

— А почему ты убил его именно так, а не по закону? — продолжил спрашивать Седьмой — И вообще у вас кого угодно можно убивать в круге чести?

— Не кого угодно — наставительно ответил наполовину ассон, стараясь подобрать правильные слова — Поединки до смерти могут и должны проводится только по очень веским причинам. Оскорбление — одна из них, но даже так суд может вместо поединка потребовать с оскорбившего виру. А убил потому, что мой противник сам хотел драться на месте, а за его спиной стояли два телохранителя, которые могли убить меня просто так, попробуй я потребовать суда или схватки в круге. Я сын простого кузнеца, а передо мной был сын ярла, это делало всё довольно сложным.

— А ярлы вроде как хозяева? — задал новый вопрос фростхеймец, проведя для себя аналогии.

— Нет, совсем нет — рассмеялся житель Ассонхейма — Они стоят выше прочих, но по большому счёту ничем не отличаются от остальных. А каждый, кто достаточно силён, умён и удачлив способен встать с ними вровень или даже выше. Собственно, я — ярл во всём, кроме названия, но и это скоро будет исправлено.

— И что ассона делает ярлом?

— Сила, как личная, так и дружины, мудрость, которая позволяет правильно распорядится силой — опять чуть помедлив ответил Альвгейр — Я хедвиг над своим хирдом, но в целом он уже вырос достаточно, чтобы меня звали ярлом, три корабля — не шутка. Формально тут мне нужно быть представленным конунгу всех медвежьих кланов, чтобы он назвал меня этим титулом. Но за настоящего ярла говорят не чужие уста, а его собственные дела. Да и в дворец мне, как ты понял, не прогуляться, а конунгу невместно идти к изгнаннику на корабль.

— То есть настоящий ярл не зависит от слова конунга?

Альвгейр выслушал вопрос, вздохнул и начал отвечать на него, поясняя многие нюансы жизни ассонов, непонятные посторонним. В конце концов даже с ярлами была куча сложностей, начиная от их формального признания, заканчивая тем, что есть они морские, что лишь водят драккары да кноры и береговые, которые имеют собственную землю, на которой работают бонды, а порой и триели. Но и из самой земли проистекало множество нюансов, начиная тем к какому клану она относится и относится ли вообще к какому-то, заканчивая тем, кем считать ярла, который обзавёлся землёй где-то за пределами Ассонхейма. А такие случаи бывали, некоторые ярлы вышли в графы у южан, основав свои аристократические рода, но уже их дети не могли считаться ярлами. В общем всё было сложно.

Но тем не менее Седьмой впитывал информацию с жадностью поглощая всё новые факты. Это напоминало ему учёбу в библиотеке, только вокруг не было книжных полок, зато дул ветер свободы, всё сильнее убеждая подростка в том, что вокруг точно не иллюзия. Хедвиг же и остальные ассоны разъясняли ему всё терпеливо и вдумчиво, хотя некоторые вопросы, судя по всему, ставили их в тупик. Всё-таки вырастая в устоявшемся окружении, потом не особо задумываешься почему что-то в нём устроено так, а не иначе. Седьмой задумывался. И его интересовало всё сразу, хотя подростку всё-таки хватало ума не слишком утомлять и раздражать своими расспросами окружающих. Ассоны не были хозяевами, они определённо вели себя и мыслили иначе. Однако полуэльфа по прежнему преследовали не самые приятные воспоминания, в том числе о том, что излишнее любопытство может быть наказано. Потому он предпочитал получать своё постепенно, ведь хороший охотник — это осторожный и терпеливый охотник.