Книга Быть неизменным, страница 87 – Тимофей Иванов

— А ты мне нравишься, — заявила тем временем демоница, эротично облизнув губы. — Подойди ближе, мальчик.

На мой разум явственно начали давить, параллельно насылая весьма скабрёзные видения и обещая все удовольствия мира. Идея подобраться вплотную, раз приглашают, была неплохой, но всё портили чёртовы ворота, которые должны быть открыты. Значит вступать в ближний бой придётся иным способом… Впрочем всё очень долго шло слишком гладко и в итоге оказалось, что меня вели, так что проблемы с неприятностями меня сейчас скорее радовали. Кто там говорил, что если всё идёт в точном соответствии с планом, это план противника?

Улыбнувшись под шлемом, я тщательно припомнил всё, что смог содрать у дьявола, решившего ударить в спину и проговорил:

— Я пришёл за тобой.

После этого моя нога резко лягнула стык воротных створок, распахивая их. Арбалетчики не оценили этого манёвра и спустили тетивы. Я же, оттолкнувшись второй ногой от земли, подпрыгнул вверх, чтобы разминуться с болтами и распахнул за спиной два угольно-чёрных дьявольских крыла. Глаза суккубы расширились в удивлении, но она мгновенно взяла себя в руки, сбросив смертную личину и представ передо мной в своём истинном виде. Краснокожей демоницы с перепончатыми крыльями, острыми рогами и излюбленным её товарками кнутом в руке.

Им она и хлестнула мне навстречу. Удар был неприятным, но костяная имитация металлической брони позволила мне пережить его без особых потерь, я лишь сбился с курса и вонзил свои когти, отросшие на пол метра, в одного из воинов. С досады мои руки рванулись в стороны и располовинили противника под крик демоницы:

— Тварь!

— О да, — отозвался я, не желая дать инфернальному созданию разорвать дистанцию.

Младший жрец Храма Священных Стихий Габриэль внимательно смотрел на видимый край ворот через щель в между створок, что закрывали вход в конюшню и тихо молился. Второе в принципе было вполне обыденным и подходящим занятием для любого уважающего себя жреца, но вот место, в котором ему пришлось оказаться, молодому мужчине категорически не нравилось, не говоря уже об обстоятельствах. Хотя начиналось-то всё в целом неплохо, как и карьера самого Габриэля.

Он происходил из вполне знатного рода и получил отличное образование, владел и мечом, и словом, как любил выражаться его старый учитель, описывая эталонного дворянина. Не повезло только родиться у отца с матерью первенцем, но тут уж от него явно ничего не зависело. Впрочем человек предполагает, а Священные Стихии располагают. Удел младших сыновей владетельных аристократов это или служба высшей знати в надежде однажды обзавестись своим наделом, где-то сильно отличившись, или служение богам. Как не трудно догадаться, Габриэлю больше по нутру было второе, к тому же его вера в отличии от учения Света не требовала целибата. Наоборот, собственный приход полагался лишь тем, кто обзавёлся семьёй, став тем самым примером для прихожан.

Так что получив родительское благословенье, он отправился в Храм, где прошёл должное обучение. В священные стены вступил тринадцатилетний юноша, а покинул их восемнадцатилетний молодой мужчина. Пять лет тянулись долго, но Габриэль отнюдь не считал, что потратил их впустую. Монахи, обитающие в Храме, отлично отточили программу обучения и вложили в молодые головы много знаний. Тут были и чисто жреческие премудрости вроде лечения наложением рук, и вполне обычные дисциплины вроде математики, словесности или истории, и воинские приёмы. В конце-концов жизнь опасна, за себя нужно уметь постоять. А ещё годы в священных стенах помогли молодому парню разобраться в себе, своих желаниях, эмоциях и закалить собственную веру. Потому покинул их не просто крепкий и образованный юноша, а полноценный младший жрец.