Книга Высотка, страница 65 – Елена Рыкова

— Сит даун, сит даун^[80], дети! Открываем пэйдж форти найн^[81]. Нот сиксти найн, форти найн^[82], я сказала! Тёплая, рид энд транслэйт^[83], пожалуйста.

Тёплая – это моя фамилия, я вам не говорила? Здоровская, правда? От папы досталась. Давным-давно, в начале двадцатого века, жила такая актриса – Вера Холодная. А я – Александра Тёплая. Звучит не хуже!

Когда мою фамилию произносит Марпловна, теплотой не веет. Я сразу зажимаюсь, зная, что сейчас она будет исправлять каждое слово. Потому что я стараюсь произносить слова так, как в сериале про Холмса, – мы дома смотрим с субтитрами, – а у Евгении Родионовны свой отдельный язык.

Английский она учила по какой-то тайной методе, где не было известно про межзубный звук «th». Марпловна произносит его как твёрдое «з». Упругий и звонкий «w» также незнаком ей и поэтому уверенно заменён на «в». Если бы она сама так говорила, ничего страшного. Но Марпловна хочет, чтобы так говорили все.

С этим я смириться не могу. Открываю учебник, представляю себя миссис Хадсон. И получаю свои тройки.

Домой я пришла такая расстроенная, что в заставке «Смешариков» отчётливо I want to die^[84] слышалось.

Сашка, наоборот, забежал радостный. Он схватил на руки Зефирку – своего любимца – и давай напевать ему в мордочку:

— Не бери себе в голову зефира, не бери…^[85]

— Чё это ты такой весёлый? – хмуро спросила я.

— Да я тоже унылый шёл, – сказал Сашка, – потому что по литературке сочинение задали минимум две страницы, а откуда я столько возьму? По матеше ещё хуже: три примера с дробями, длиннющих, как Варварина коса. В них ваще как сапёр: одна описка – и подорвался. И вдруг волшебника Митю встречаю!

Он так размахался руками, что я попросила:

— Щенка в коробку положи.

Санёк послушно вернул Зефира обеспокоенной Сковородке, но взял Изюмчика:

— В тебе есть изюм, и мы с тобою, не скрою, связаны одною судьбою!^[86]

— Саша, детей верни матери, – настаивала я, – и доскажи про волшебника.

— Ну, он и говорит: «Это ты – тот мальчик, который у меня про хорошие оценки спрашивал?» – Сашка осторожно пристроил каракулевого младенца меж серебряными братом и сестрой. Сковородка нежно ткнула его носом. – А потом такой: «Знаешь ли ты легенду про чердак Дворника?» Я: «Э-э-э…» – а он: «Давным-давно мир был населён добрыми многоглазыми гигантами, похожими на коров. Потом случился какой-то неизученный катаклизм, и они окаменели. Так вот, по одной версии, наша высотка раньше была таким гигантом и на чердаке как раз находилось её ухо. “Крошечку-Хаврошечку” читал?»

— Бред какой-то, – не удержалась я.

— Бред не бред, а что старуха в отпуске заметила, помнишь? Тоже про Хаврошечку. В гостишке.

— Да ну и что, вообще никакой связи!

— Не хочешь – не верь, – легко согласился Сашка. – В общем, Митя мне сказал залезть туда, обойти кругом луковицы и вылезти.

— Волосяной, что ли? Странно. В ухе скорее барабаны стоять должны. Хотя волосы там тоже растут.

— Но только обязательно, чтоб одному, – Сашка не обратил внимания на мою искромётную шутку. – Пойдёшь со мной?

Люк на чердак и правда был похож на ухо.

— Там закрыто вроде, – прищурился Санёк.

— Попробуй ключи, – протянула я связку Леща. – Может быть, он знал про этот люк.

Сашка полез по хлюпкой лесенке.

— Не подходит. Тут навесной замок, – сверху сказал он. – Постой. Открыт.