Книга Высотка, страница 64 – Елена Рыкова

— Ну да, – скучно ответила она. – Он хороший, конечно, но маловат. На следующий год новый купим!

Серый голубь по кличке Волк сидел рядом с невестой на золотой подушечке. А рядом с ним, на месте почётного гостя, – фокусник Митя. С ним мы познакомились, когда вручали статуэтку.

— А вы правда волшебник или просто фокусник? – спросил Саша.

Митя промолчал.

— Вот у меня по математике в прошлом году тройбан вышел, в этом бы на четвёрку вытянуть, это мне что делать надо? – наседал Саша. – Может, есть какие-то верные заклинания, а то те, что в учебниках написаны, вообще не помогают.

Деда Юра перенёс свой бар от бассейна на крыше к свадебному столу. Кирюшина мама напекла пирогов. Семья Кикваридзе наполнила хрустальные вазы южными фруктами. Есть можно было до отвала. А ещё – говорить тосты. Жители нашего дома очень это любят.

Дворник пожелал молодым, чтобы над их головами всегда светили звёзды.

Миллиардер Чудинов – чтоб потомство не вводило их в расходы, а, наоборот, приносило доход.

Витя Насосов-Кипятильников – найти себя не только в любви друг к другу, но и в любимом деле.

Ваня Снегопад – верности до гроба (Лила при его словах заметно покраснела).

Пётр Олегыч – удачных находок.

Тётя Вася КГБ очень волновалась. Она гордилась тем, что приняла стратегически верное решение и в начале лета обеспечила русского Илью данными о Варваре. Теперь она чувствовала себя кем-то вроде шафера на их свадьбе. А ещё испытывала большое облегчение, что в доме больше не будет жить Ягода. Чувства буквально переполняли тётю Васю, поэтому, взяв микрофон, она первые пять минут только охала, а вторые – пыталась выковырять успокоительное из упаковки, но у неё ничего не получалось, и поэтому в микрофон слышалось только шуршание.

Наконец все высказались и наелись. Кирюша выставил в окна колонки и врубил музон. Свадьба пошла танцевать. Как раз стемнело. И высотка смотрела на нас огнями своих окон, как живая. Будто она была тёплой многоглазой космической рыбиной. Или кем-то вроде того.

Сегодня малыши открыли глаза. Они очень быстро обрастают шерстью и уже не похожи на поросят. У Мюсли длинные ноги. Жду не дождусь, когда со щенками можно будет гулять. Правда, тогда же настанет время отдавать Изюмчика. Но я утешаю себя тем, что мы будем видеться на собачьей площадке.

Осенью называется пора года, когда кончают жаловаться на жару и начинают жаловаться на холод. Ещё я каждый сентябрь берусь учить английский. Моя англичанка живёт в нашем доме, на девятнадцатом этаже. Зовут её Евгения Родионовна Марпова. Вся школа называет её Мисс Марпл^[78].

Английский язык вызывает у меня много размышлений. Например, у нас в русском «мечта» и «сон» – два совершенно разных слова. А у них одно – dream. Хотя мечты, конечно, могут сниться. Но всё-таки это разные вещи. А у них, получается, одна?

Или наоборот: у нас слово одно и птица одна – голубь. А у них две: серая, городская – это pigeon, а белая, благородная, с кружевным хвостом – dove.

Об этом всём я думаю так усердно, что, даже когда туалетную бумагу дёргаю, рулон, прокручиваясь, спрашивает:

— How do you do?^[79]

Это не мешает мне получать четвёрки и даже тройки. У нас с Евгенией Марпловной разные взгляды на язык. Вот и вчера она пришла на урок, кинула сумку на учительский стол и говорит: