Книга Дважды кажется окажется, страница 78 – Елена Рыкова

— А, – Полина смутилась. – Я думала, что это…

— Просто сны, – закончил за неё Соловей. Он всё это время стоял в углу, скрестив руки. – И вас сложно в этом винить. Ребёнок такое пережил, конечно, ему будет сниться что-то, что-то беспокоить…

— Ну хорошо. – Полина осторожно переложила голову засыпающей Сони себе на колени. Покрутила затёкшую руку. – Ну положим, она осталась одна. Вы говорите, там какие-то резервуары с этой… тёмной материей. Как Соня в одиночку им такое количество натаскает? Что они с ней сделали бы, если б поймали? Если поймают?

Столас, за неимением полок, ходил туда-сюда по полу. Он развёл крылья, как бы пожимая несуществующими плечами, и Полина улыбнулась.

— Мы не знаем. В том-то и дело. Но сочувствия ни к ней, ни к вам они бы не испытывали.

— И вы, значит, спасли нас только поэтому? Из сочувствия?

Столас откашлялся. Получилось нечто среднее между мяуканьем и карканьем.

— Понимаете, Полина, – начал он тоном институтского профессора, – так бывает всегда: телевизоры перестают видеть сны перед большими потрясениями. Примета такая: это как ласточки летают низко перед дождём.

Соловей изогнул бровь над выколотым глазом, но промолчал.

— Летом в Крыму подруга вашей дочери с братом часто открывали разломы, не трудясь закрывать их обратно. Тогда как во всём мире это регламентированная процедура, выполняемая только спецслужбами в определённых случаях и обязательно – с соблюдением режима и норм. Марта и Цабран не виноваты. Марта жила по эту сторону с бабушкой и думала, что одна во всём мире. Цабрану повезло больше: он рос по ту сторону с родителями.

Он замолчал. Зевнул арбузной пастью, изогнул шею, чтобы вылизать перья на груди.

— Пожалуйста, дальше, – попросила Полина.

— Как я уже сказал, так бывает всегда: если часто открывать разломы, сначала это ведёт к разрушительным последствиям, в нашем случае – к землетрясению в Крыму. Специальные службы их заращивают и последствия устраняют. Потом телевизоры перестают видеть сны. А потом случается нечто большее – война, эпидемия, переворот…

— Что значит всегда? Ведь телевизоры – это что-то недавнее…

— Недавнее – это их прозвище. Те, кого мы сейчас называем телевизорами, существовали с начала времён.

— То есть ты хочешь сказать, что революция, Первая мировая, фашисты… – Полина побледнела.

Столас кивнул и подхватил:

— …вспышка холеры в Одессе в августе семидесятого… Недаром многие народы считают близнецов посланцами преисподней и дурным знамением.

— Но ведь Соня продолжает видеть сны! Может, в этот раз обойдётся?

— Соня не родилась телевизором, она им стала. Пока действовала магия скогсры, с этой стороны она выглядела как дерево, с той – как девочка. В этом спящем, замороженном состоянии она была в двух мирах одновременно. Её дар – это последствие травмы.

— Откуда ты всё это знаешь? – снова не выдержал Соловей.

— Я много читаю, – скромно потупился Столас.

— Ну какой же враль, вы посмотрите!

Ворокот тихо мяукнул:

— Ой, не начинай! Скажи, ты не знал про все эти последствия, не был, например, в Сараево в четырнадцатом году…

— Знал я про «все эти последствия», – сквозь зубы передразнил Тима. – Что ж ты меня за курицу-то держишь? Меня тема снов очень даже интересует!

— Тимочка, ну ты приглядись. – Столас на всякий случай отскакал подальше. – Что ты видишь? Сову? Или, скажем, кота? А что ты знаешь о телевизорах?