Книга Дважды кажется окажется, страница 63 – Елена Рыкова

— Да какой смысл? Билеты как «Мерседес» стоят.

— И нигде не продаются, – добавила Марта.

— Всё равно надо пойти, потолкаться, вдруг повезёт. Ну блин, девули, такое раз в жизни бывает. Дёрти Дай-а-на, о! – И Лизка опустила подбородок, держась за невидимую шляпу на голове.

— Я с тобой. На стадион зайцами проберёмся. Май, может, ты заворожишь какого-нибудь милиционера и он нас пропустит? – спросила Соня.

— Кстати, это идея! – Тина просительно взглянула на Рыжую.

— Посмотрим, – Майка сомневалась.

— Решено! – подытожила Лизка. – В семь на «Спортивной»?

— Зачем там? Давайте у нас на районе. Встретимся да вместе поедем.

— У, это значит, уже надо домой. Принарядиться же ещё, ну и поесть.

— Пусть Сонька какой-нить один свой сон расскажет, и пойдём.

— Ну что я вам, телевизор, что ли? Развлекать вас всякими байками. – Соня повесила рюкзак на сучок молодого клёна – они всегда использовали деревце как вешалку.

— Телевизор-телевизор! – засмеялась Лизка. – Передача «Сонины сны».

— Не, лучше «Сны Сони».

— Ещё лучше «Соня, которая видит сны про ту сторону», – предложила Рыжая.

— Не, Май, длинно и коряво.

— Да идите вы, – беззлобно отмахнулась Соня. – Только и знаете, что ржать.

— А для чего ещё ты нам нужна? – Тина запустила пятерню в Сонины кудри, с силой прижала её голову себе к плечу. Гамаюнова вырвалась.

— Слышь, а чего ты там бубнишь всё время? Песню какую-то?

Соня замялась:

— Это, помните того Кота-Книгу по ту сторону? Он мне в первую нашу встречу один стих в себе показал.

— В себе показал?

— Ага. Строчки на одной из его страниц написаны были. Совсем-совсем непонятные. Я их сразу запомнила, тоже странно. Я стихи с трудом учу всегда.

— И ты теперь этим стихом непогоду отгоняешь?

— Не, – Соня грызла заусенец, – я его чем больше на языке верчу, тем больше мне кажется, что это шифр какой-то. Головоломка.

— Прочти, – попросила Марта.

— Да он длинный.

— Ну начни хотя бы.

— «Четвёртого десятого, – промямлила Соня, уверенная, что Мишаевы опять будут смеяться. – Приползут тэ восемь ноль, и почернеет белое, изменит всё кругом…»

— Белиберда какая-то.

— На мрачное пророчество из сказки похоже.

— Ну, четвёртое десятое – это дата, – вдруг сказала Рыжая. – Четвёртое октября. А всё остальное неясно.

Соня благодарно просияла.

— Я совершенно случайно услышал ваш разговор, – из-за деревьев на них надвигался мужчина с кожаной повязкой на одном глазу. – И это всё поразительно, просто поразительно. Позвольте представиться, Тимофей…

Но договорить он не успел. Майка выскочила вперёд, загораживая остальных, и, вперив в него свой взгляд, прошипела:

— Ты. Ничего. Не слышал. И сейчас. Пройдёшь. Мимо.

Мужчина улыбнулся:

— А вот и юная скогсра. Не стоит стараться, на меня не действуют ваши штучки-дрючки. А ты, значит, та самая девочка, которая была берёзой, – он посмотрел на Соню. – Все в сборе. Замечательно.

11

Он развалился на скамейке, согнав с неё испуганных Мишаевых. Сощурился единственным глазом, и по виду был очень доволен собой.

Марта стояла молча. Два небольших смерча поднимались за ней из речки.

— Ух ты! – восхитился незнакомец. – Понятно, почему за тобой разломы заращивать так непросто было.

Девочки стояли полукругом, как маленькие ощерившиеся лисята. Марта ликовала, несмотря на испуг: появление этого человека было словно луч ушедшего лета. Что-то начиналось.