Книга Дважды кажется окажется, страница 53 – Елена Рыкова

Время было серого, непрозрачного цвета. Оно ложилось нам на головы, как вода – всеми своими морщинами и складками, и давило, давило, давило.

Иногда я развлекал себя и слуг, воображая картины мира наверху. Я старался представить, какими стали люди без своих богов. В рассказах свирепствовали войны, смерть и болезни.

Изредка я вспоминал Баальбек. Его улицы и канавы, по которым текла вода. Дома с покатыми крышами. Его площадь с капищами. Первых людей, пришедших в город. Мгновение, в котором я понял, что могу создавать. День, когда я нашёл девочек в пещере.

12

Медленно моргнув, Ахвал поднялся. Цабран с сожалением смотрел, как текст исчезает из книги абзац за абзацем.

— Надо найти нам место, где я смогу говорить, – сказал Ахвал то ли мальчику, то ли Тимсаху у себя в кармане. Он даже не заметил своей временной отключки.

«Что случилось с тобой? – мысленно спросил Ахвала мальчик. – Почему сейчас ты такой… жалкий? Ты был мощным, ты умел создавать из ничего вещи, люди поклонялись тебе как богу…»

«Хотя, – тут же одёрнул он себя, – мне повезло, что всё так, как есть. Будь он сильным, как раньше, у меня не было бы ни одного шанса сбежать. Но нельзя расслабляться: в схватке с Баламом и Урсой Ахвал смог набрать мощи и дать отпор. В этом старике хранится много секретов».

Они шли по одной из окраин, мимо порта – отсюда холмы Москови видны со стороны. Один из центральных венчали зубцы стен Детинца^[29], где-то там была и Красивая площадь. Солнце бликовало на луковицах церквей.

У воды торчали ржавые портовые краны, похожие на травоядных динозавров. Вдоль причала стояли грузовые контейнеры, от которых слоями отходила краска. Море прибивало к парапету пенную муть. Здания, возвышавшиеся над всей этой портовой грязью, были красивыми, но тоже обшарпанными – будто люди, живущие в них, вдруг потеряли память и перестали за ними следить.

С рынка несло смесью запахов: тухлятина, половая тряпка, сырая рыба, морепродукты, жаренные в масле. Само здание, судя по всему, раньше было ангаром для ремонта кораблей: они с Ахвалом прошли через огромные ворота, рельсы от которых тянулись к воде. Ими давно не пользовались: рельсы вросли в асфальт, между шпал торчали одуваны.

Старик пошёл в глубь рынка, и тело Цабрана едва поспевало за ним: дорогу преграждали то грузчики с тележками (фиолетовые щупальца осьминогов свисали с них присосками вверх), то торговки зеленью с большими корзинами, то рассеянные покупатели.

Наконец Ахвал нашёл место: в дальнем углу, там, где жарилась и шкварилась еда, где пили кофе владельцы чайных лавок и перекусывали те, кто пришёл на рынок купить свежую рыбу на ужин.

Ахвал не спеша прошествовал к стене и сел на пол. Взгляды были обращены на него. Спектакль начинался. Цабран присел за один из пластмассовых столиков – туда, куда шёпотом приказал Ахвал. Он с тоской смотрел на старика: не вырваться, не сбежать из его лап. Какой-то подросток – рок-группа на футболке: раскрашенные рожи, «My own war» написано как бы кровью, которая стекает вниз, – подмигнул ему.

Цабрана пронзило: он уже видел этого пацана! Кожаная жилетка, скейт под мышкой, косая чёлка… это же он подмигивал ему там, на улице. И он же – точно он! – катался утром возле парка.

Парень отодвинул соседний стул и плюхнулся рядом.