Книга Дважды кажется окажется, страница 134 – Елена Рыкова

— И что дальше? – Цабран силился заглянуть в листочек.

— «И выльется ему в ладонь зелёная бутыль», – прочитала Соня. – Элементарно, Ватсон! – Она снова сняла рюкзак и достала «Боржоми». – Надо залезть туда и вылить ему на ладонь.

— Легко сказать. – Сергей, глядя наверх, прищурился.

— Серёж, ты не забыл, что я марид? – Юна чмокнула мужа в щёку. – Давай сюда свою бутылку, – попросила она Соню.

Юна взяла «Боржоми» и подлетела к руке Водопьянова, ловко откупорила и вылила всё содержимое на ладонь. Секунду статуя не двигалась, но потом сложила руки рыбкой над головой и, описав внушительную дугу, нырнула в реку.

— Ничего себе! – крикнули Цабран и Майя одновременно.

Соня не теряла серьёзности.

— «Он вынесет со дна реки нелёгкие слова, и статуя молочная засучит рукава», – прочитала она дальше.

— Молоков! – Сергей вернулся к третьему лётчику.

Из реки послышался нарастающий шум, и статуя Водопьянова впрыгнула обратно на свой пьедестал. Не меняя выражения лица, лётчик застыл в прежней позе.

— У него лежит что-то на ладони! – крикнула всё ещё висевшая в воздухе Юна. – Тяжёлое! Похоже на медаль Героя, только очень большую! – Она держала в руках увесистую звезду. – Да, так и есть. Тут надпись!

— У них у всех медали на груди, кроме Молокова. – Цабран с Бугу ещё раз пробежались туда-сюда, разглядывая статуи.

— Юна, вон там у Молокова на рубашке след, – сказал Сергей. – Тебе надо водрузить медаль туда.

— Действительно, нелёгкие слова. – Юна с медалью в руках еле держалась в воздухе.

Стоило ей прислонить тяжеленную звезду к груди Молокова, как та сразу же прилипла к статуе, будто примагнитилась. Лётчик слегка шевельнулся и двумя ловкими движениями засучил рукава.

— Тут надпись! – Юна смотрела на правое запястье статуи. – «20.03.1981. Три руки. Точка спасения». Ваш день рождения, дети. И снова точка спасения. – Она опустилась вниз.

— И мой, – сказала Майка. – Я родилась в один день с вашими близнецами.

— Значит, теперь нужно найти некую точку спасения, – пробормотал Сергей. – Соня, что там у тебя дальше в стихе?

— «В музее гений времени найдёте объяснение, и чувство единения откроет в точку путь».

— Тут же есть музей, – осенило Юну. – Мы ходили туда с маленьким Цабраном, помнишь? Когда в восемьдесят пятом ездили в отпуск в Московь.

— Значит, пойдёмте внутрь, – вздохнул Сергей.

Бугу покатился первым.

5

Вывеска так и гласила: «Музей времени».

— Закрыто! – Цабран подёргал ручку.

— Отойди-ка, – приказала Марта.

Цабран отступил в сторону, и поток воздуха выбил дверь.

Музей был небольшой. После короткого коридора они оказались в просторном круглом помещении со множеством витрин. Но из центра зала тянулись две ширмы, разбивающие его по секторам: одна длинная, почти до стены, вторая покороче.

Они быстро распределились и принялись вглядываться в витрины.

— А что мы ищем? – спросил Цабран.

— Что-то связанное с нами? – голос Майки звучал неуверенно.

— Я не знаю, – честно сказала Соня. – Но это должно быть как со статуями: когда мы это увидим, сразу поймём.

Но на этот раз понятного было мало. Они бесцельно слонялись меж витрин, елозя по экспонатам бессмысленными взглядами.

В одной круглой колбе были какие-то механизмы. В другой – разновидности старинных часов.

— Может, что-то связанное с весенним равноденствием? – предположил Сергей. – Двадцатое марта – это ж не только день рождения наших детей.