Книга Дважды кажется окажется, страница 109 – Елена Рыкова

Когда он смотрел на неё, то чувствовал себя преступником, не имеющим права на взгляды. Когда Полина смотрела на него – каждое движение становилось неуклюжим. Потрескавшиеся стены Скворечника скалились издевательскими рожами, и, что бы Соловей ни делал, всё валилось из рук.

Как это ни удивительно, но дела находились. Например, починить телефон. Как только они со Столасом воткнули его в розетку, тот зазвонил.

— Соловей? Ты? – скрипел в трубке голос Зейнеп.

Ворокот рядом вращал глазами: какого чёрта ты снял трубку? Вдруг это Гасиончик? Тима отмахнулся.

— Я, бабуль, я. Случилось что?

— Сьора, Демерджи, – шелестела старуха.

— А? Что? – гадал Соловей, и все обитатели Скворечника собрались вокруг него. Слушали с любопытством. Тима старался не смотреть Полине в глаза, это мешало сосредоточиться. – Водяной, что ль, твой ожил?

— Водяной? Какой водяной? – спросила Соня у Столаса.

Тима шикнул на них максимально выразительно. Отвернулся, замотавшись в провод. В трубке щёлкало, дул ветер и шумели деревья.

— Так, и что говорит? – Он жестом показал, что нужна ручка. Ворокот тут же притащил синюю шариковую, и Тима записал прямо на ладони. – Ага. Ага. Понял. Да. Да. Отпускай. Да.

Он положил трубку. Столас вытянул ладонь Соловья себе под нос. Изучал накаляканные закорючки.

— Ни слова не понимаю, – фыркнул наконец он.

— Есть новости. – Соловей поднялся. – Водяного пытал Ахвал. Не Балам.

— Ну это, положим, не новость, – заметил Столас.

— Ифрит сбрендил. Зейнеп говорит, Ахвал «хочет вернуть себе былое величие». Богом стать. Как будто людям не наплевать на Бога. Старик безнадёжно отстал от времени. Единственное, чему они сейчас верят, – это телевизор.

— Что ты хочешь, он последние пару тысяч лет просидел в бочке под водой.

— Слушай дальше. Пытал с особым пристрастием. Хотел знать, где проживает сотрудник ОпОРы по фамилии Соловей со своим питомцем: совой с головой кота, – Тима выразительно посмотрел на Столаса. – А заодно и мстил за анонимный донос, из-за которого семья родственных ему бергср перешла на ту сторону не полностью.

Полина и Соня непонимающе переглянулись.

— Враньё, – отмахнулся ворокот, – плевать ему и на бергср, и на их семью.

— Водяной адрес Гнезда не выдал. Хотя я оставил ему свои контакты девять лет назад – на всякий пожарный. А про донос вообще ничего не знал, и тогда Букрябов спросил его про некие резервуары, приносящие власть…

— Ох, лучше б он ему про Гнездо рассказал. – Ворокот грустно икнул. – Я б с Ахвалом побеседовал с удовольствием.

— Демерджи – старый опоровец, – вздохнул Тима. – Своих даже под пытками не выдаст. Он и про резервуары ничего не сказал. Ляпнул только, что они где-то в Москве. А точного места не назвал.

— Все дороги ведут в Москву-у-у…

Соловей выдержал паузу.

— Ахвалу не назвал, а Зейнеп назвал. Они в подвалах Дома Советов.

2

Если бы не надо было нести рюкзак, Селенит обернулась бы змеёй и добралась до камней намного быстрей. В человеческом обличье на это ушло полдня, и Селенит не могла избавиться от мысли, что везде теряет время. Срок действия зелья на исходе, а ведь требовалось ещё призвать Хорту и Буэра. Помимо этого, надо было торопиться назад в Москву – она очень волновалась за Марту. Приземлившись, Селенит сразу же позвонила внучке из аэропорта, но дома никто не отвечал. Гудки в трубке звучали заунывно и безжизненно, за ними чувствовалась пугающая пустота.