Книга Однажды кажется окажется, страница 117 – Елена Рыкова

— Мне совершенно непонятно, – Цабран заговорил громко, чтобы Ахвал его услышал, – невероятная, невообразимая мощь – и так легко попадает в подчинение, при помощи какой-то иголки!

— Таковы правила, – ответил старик, – самые сильные всегда имеют слабые места.

Он помолчал, сосредоточенно правя поводьями, но через некоторое время спросил:

— Скогсра и девочка. Спасла их Зейнеп?

Говорил он звучно, полнокровно, и ветер не уносил его слов. Цабрану же, чтобы ответить, снова пришлось кричать:

— Да! Я видел их сегодня утром! Старуха привела их в лагерь! Ахвал! А как же мои родители?

Но старик ничего не ответил.

Цабрану показалось, что Тимсах только разогнался, как они остановились. Местность вокруг была новая, незнакомая. Первым слез Ахвал, протянул руки и снял мальчика. Возле Тимсаха, мягко прошелестев крыльями, опустился По.

Они стояли перед длинным дворцом – таким, что Цабрану не хватало взгляда ни вправо, ни влево – увидеть, где он заканчивается. Посередине выделялась прямоугольная часть здания с симметричными ризалитами^[59], от которой расходились ряды бесконечных колонн. Дворец был плоским, как огромная коробка, расшитая бисером. Этажей во дворце было немного – Цабран насчитал от четырёх до шести в разных крыльях.

— Чатыр-Даг, – сказал Ахвал. – Дворец тысячи комнат. Войдём с Мраморного входа.

4

Девочки шагнули по эту сторону и обомлели.

Аю-Даг, немного деформированный (это, наверное, было заметно только им двоим), лежал на прежнем месте, но всё вокруг было разрушено: лодочная станция, палаточный городок. Множество деревьев было выкорчевано из земли, их разлапистые корни торчали к небу. То тут, то там возвышались горы мусора: трубы, проволока, неровные сломы стен, ошмётки обоев, тряпки.

В воздухе стояла бетонная пыль.

— Здесь-то что произошло? – спросила Майка.

— Землетрясение, – ответила Марта. Боль от расставания с Цабраном на этот раз была такой сильной, что она всё видела немного размыто. – Всё как говорил Ахвал: события – по ту сторону, последствия – по эту.

«Моя настоящая жизнь – там, рядом с ним. А это – какой-то мультфильм».

Они медленно пошли в город.

— А куда мы идём? – сообразила Марта. – До «Агареса» полночи плестись, транспорт общественный сейчас вряд ли ходит.

— Прикинь, нас там потеряли. – Рыжая побледнела. – Если тут трясло вовсю, вдруг и там что разрушилось…

— Как там твоя мама? А Соня? Я, когда в кладовке связанная сидела, поняла по гулу и гомону, что Гамаюнова вернулась в лагерь.

— Ага, вернулась, и мама моя.

— Крутяк! Вот бы обнять Соньку. Так соскучилась по ней!

— И я по маме. Слушай, если они нас потеряли, могут они…

— …думать, что мы погибли? – закончила за Рыжую Марта.

— Бедная мама! – Пролетова чуть не плакала.

— Спокойно, Май, спокойно. Ты же жива. И даже здорова. Чудом каким-то, заметь. Мама твоя скоро об этом узнает, и всё будет в порядке.

Холодок пробежал у девочки по спине: Ахвал обещал достать книгу, обещал лишить их сил, обещал, что Марта сможет жить по ту сторону вместе с Цабраном, но как вернуть родителей, которые стали камнями по её вине?

По её вине.

По её вине.

По её.

«А если они навсегда теперь такие? Это получается, что я – убийца? У Пролетовой действительно будет всё в порядке. У меня – никогда».

Машины скорой помощи дежурили на всех перекрёстках города. Спасатели с собаками уже начали раскапывать завалы.