Книга Принцесса по приказу, страница 44 – Екатерина Каблукова

Мои надежды, что среди деревьев можно будет укрыться от солнца, не оправдались: мелкие узкие листья почти не отбрасывали тень, за чахлой рощей виднелись остатки колонн, когда-то здесь находился храм.

Рядом с руинами стояло нечто, напоминающее ящик на колесах, в который были впряжены две унылые гнедые лошади. Бок одной из них был заляпан грязью. По всей видимости, это и была карета, нанятая Боненвенунто.

Сам он лежал под одним из деревьев и азартно резался в карты с двумя мужчинами весьма сомнительной наружности: не то разбойники, не то бретёры. Во всяком случае, я бы не желала встретиться с ними в темном переулке: невысокие, коренастые, нос у одного из них свернут на бок, темные, давно не стриженные, волосы висели как сосульки. Одежда тоже оставляла желать лучшего: засаленные куртки из кожи с рядами металлических дисков размером с монету – дешевая замена кольчуге, штаны из темной ткани, видавшие виды сапоги, обтрепанные манжеты и воротники рубашек.

Увидев компанию художника, Далия буквально швырнула корзину на землю и накинулась на него, словно бык на красную тряпку:

— Ах ты бездельник!!! Да что ты себе позволяешь!

— Далия, любовь моя! – Боненвенунто, отбросив карты, вскочил и широко улыбнулся, предвкушая очередную перепалку. – Чем я не смог порадовать тебя на этот раз?

Его приятели тоже поднялись и скованно поклонились мне, а затем с интересом посмотрели на служанку, которая придирчиво рассматривала ящик на колесах:

— Что ты притащил?

— Карету, как и повелел его светлость, – хмыкнул художник, отряхивая свой камзол с пестрыми рукавами.

— Ты называешь этокаретой? Полагаешь, мадонне будет достойно путешествовать там?

— Полагаю, что мэссэр граф отдал мне очень четкие распоряжения, и не тебе, женщина, их нарушать, – сухо отозвался Боненвенунто, на секунду став серьезным, но тут же вновь заулыбался, уже обращаясь ко мне: – Мадонна, припадаю к вашим ногам! Надеюсь, вы сами не в обиде за столь скромную повозку. Уверяю, будь моя воля, я бы выбрал для вас золотую колесницу, усыпанную розами и фиалками.

— Это было бы не очень удобно: на такой жаре сорванные цветы быстро бы завяли, а если их ставить в горшках, то мне не хватило бы места, – отозвалась я, устало опускаясь под дерево и надеясь, что тень, отбрасываемая широким узловатым стволом, хоть как-то защитит от солнца. Щеки и шея уже горели, и я готова была сесть даже в катафалк, лишь бы уйти от обжигающих лучей.

Художник протянул мне флягу с водой:

— Мадонна, почту за честь, если ваши прекрасные губы коснутся края этой фляги.

— Я надеюсь, это не помешает вам потом ее хорошенько помыть, перед тем как наполнить вновь, – отозвалась я, делая глоток. Это оказалось вино. Или, как там оно называлось у них в Лагомбардии, фьён. Терпкое, сладкое, с явным привкусом малины, оно приятной прохладой разливалось по телу. Интересно, как ему удается так долго оставаться охлажденным. Я внимательно посмотрела на флягу. Она была настоящим произведением искусства: из голубого металла, на котором был выбит мольберт и кисть, оплетенная тонкой коричневой кожей с голубым кантом. Ободок из черных камней шел вокруг горлышка. Такие же камни были на том самом кольце с прядью волос принцессы.

— Подарок мэссэра графа, – пояснил художник, по-своему истолковав мой интерес. – О, наш добрый хозяин всегда знает, чем угодить своим преданным слугам.